Коварная ложь

Обвинять Рида казалось идеальным вариантом всякий раз, когда я прокручивала серию сообщений, которые должны были поразить меня своей жестокостью, но не производили впечатления. Я никогда не была поклонником социальных сетей, но однажды вечером Рид разместил фото, на котором его губы соприкасались с губами Бэзил, и я поддалась мазохистским желаниям.

Бэзил была той, кто постил свои фотки с Ридом, сопровождая их тегами вроде #всегда, #истинная-пара, #паренькапитанфутбольнойкоманды #квотербек и #мойнавсегда на каждой.

Но Рид? Его лента состояла из трех пунктов: еда, семья и футбол – попытка произвести впечатление на скаутов университета своей самоотдачей.

Публикация этого фото означала некоторое одобрение, символ верности, который я не могла игнорировать, как бы мне ни хотелось.

Я несколько месяцев следила за ними обоими, подписавшись на Рида и несколько аккаунтов логофилов, чтобы скрыть тот факт, что я завела профиль в социальной сети с единственной целью – следить за своим лучшим другом. Два раза в месяц я размещала цитаты, иногда – футболки, а один раз даже картофелину с огорода в форме головы Авраама Линкольна.

На следующий день после того, как «Истридж Дэйли» опубликовал статью о совместном рейде ФБР и Комиссии, я проснулась от угроз смерти, написанных под моими постами. Их количество уменьшалось и увеличивалось с циклами новостей, появляясь всякий раз, как всплывало что-то об этом деле.

Когда СМИ написали об отсутствии убедительных доказательств, я посмеялась над тем, как люди обзывали моего отца, Вирджинию и меня. Большинство этих ругательств даже не имели смысла, свирепствовали конспирологические теории с доказательствами по этому делу, и люди просто ненавидели нас.

«Избалованные реднеки». В ответ на это Вирджиния швырнула вазу династии Мин, относившуюся к четырнадцатому веку, в стену кладовой.

«Суккубы Юга». Вирджиния вылила свой свежевыжатый сок кумквата в бассейн и заказала четырехчасовой массаж глубоких тканей в ночном спа-салоне.

«Барби-мошенница». Вирджиния вышла из себя, обожравшись тысячью граммов дешевых углеводов.

К тому моменту, как Хэнк Прескотт умер и угрозы стали еще страшней, чем когда бы то ни было, я уже давно перестала проверять комментарии и сообщения.

Я все еще отказывалась удалять свою учетную запись или делать ее приватной, просто потому, что это означало бы признание поражения.

В любом случае, это не имело значения.

Угрозы меня не задевали. До тех пор, пока не умер Хэнк и я не почувствовала настоящие последствия папиной кражи и того, что обвинения были оправданны. Затем последовала смерть Ангуса Бедфорда, и за этим – еще больше неприятных комментариев.