Коварная ложь

Ликование окрасило ее щеки, пока я вспоминал произошедшее в прошедший час.

Она спросила, что это за машина, нагуглила что-то, закинула руки за каждый подголовник, где находились рычаги управления крышей, и склонилась над моими коленями, чтобы дернуть последний.

Вода брызнула нам на щеки. Дождь пошел сильнее, как будто понял, что она сделала, и хотел подразнить меня.

– Боже, Эмери. Тебе нужно одеяло, психологическая экспертиза и вытрезвитель. Статистика.

– Я не пьяна, – настаивала она. Она вскочила на сиденье, раскинула руки, как в «Титанике», и закричала пустой дороге: – Я хочу жечь!

Я попытался вспомнить, сколько коктейлей она выпила.

По меньшей мере шесть.

Я замедлил скорость. Эта девица была не в своем уме и напрашивалась на то, чтобы выпасть из движущегося автомобиля.

Она покосилась на меня, ее тело раскачивалось без музыки.

– Это сильный дождь? Ты бы стал жечь в снегопад?

– «Жечь» – это даже не слово. – Я прижался к обочине, вспомнив, что именно это она написала на своем фото ночного неба. – И «снегопад», скорее всего, тоже.

– Нет, это сложное слово. Когда снег падает, головоломка – голова ломается, а мотель – это мотор и отель. – Она изогнула бровь, как будто это я тут был ненормальным. – Ты уверен, что мы закончили одну и ту же школу? Вроде бы у Истриджской средней были более высокие стандарты.

Я проигнорировал ее слова, наблюдая, как она машет руками в ритме одноногого кенгуру. – Какого черта ты делаешь?

– Я жгу. У меня нет отца, который любит меня. У меня есть мать из высшего общества, которая при каждом удобном случае шантажирует меня моим будущим. У меня есть злой босс, который смотрит на меня так, будто хочет меня трахнуть. – Она чуть не вывалилась с пассажирского сиденья. – Я бы предпочла сейчас не иметь дела ни с кем из них, и поэтому я жгу.

– Что это за хрень, «жечь»?

Ее белая футболка прилипла к коже. Два соска смотрели вперед. Надпись «Тише, Тигр» дразнила меня. Мои собственные слова, использованные против меня. Ее бедра двигались, провоцируя меня на то, что я отказывался делать, когда она была так пьяна.

– Танцевать. – Она уставилась в небо. – Безыскусно, без изящества, без мастерства, но всегда с удовольствием. Папа когда-то говорил, нужно лишь только попросить, и я всегда буду рядом, чтобы отжечь с тобой. Какая ложь. Неужели все, кого я знаю, лжецы?

– Ты буквально только что солгала мне, когда сказала, что не пьяна, – подчеркнул я, в основном потому, что и сам мог похвастаться длинным списком из лжи.

– Прекрати утверждать, что я пьяна. Интеграл от единицы, деленной на Х, равен натуральному логарифму от Х плюс постоянная C. Двадцать четвертый президент США. А та вечеринка в «Зоне пятьдесят один» – самое тупое, что я только слышала. – Она села, наконец-то, и склонилась ближе ко мне.