Коварная ложь

 – Это прозвучало грубо, как будто не было ничего особенного в том, что он ждал замужнюю женщину, чтобы заняться с ней сексом.

Хуже того: он упомянул какого-то парня, а это значило, что она изменяет отцу Бэзил с Нэшем и с кем-то еще.

«Что случилось с тобой, Нэш?»

Из рыцаря в сияющих доспехах он превратился в мужскую версию Малефисенты, настолько равнодушную ко мне, что даже не потрудился протянуть отравленное яблоко.

Только в качестве яблока был твердый как скала член, и мне представлялось, что на вкус это гораздо лучше отравленных яблок.

Осознавая, что Бетти и Хэнк – через одну дверь от меня, я закричала шепотом:

– Ты трахал меня, принимая за другую?

Мое лицемерие от меня не ускользнуло. Ну и что с того, что я приняла его за Рида? Это другое. Я была влюблена в его брата. Он думал, что я – замужняя женщина. Ладно, мы оба приняли друг друга за кого-то другого, но ради моего душевного спокойствия мне нужно было верить в то, что это было не одно и то же.

«Ты не такая плохая, как Нэш Прескотт, Эмери. Это его вина».

Даже я не верила в эту хрень.

Я забралась на него, не потрудившись выяснить, кто это.

«Глупо. Глупо. Глупо».

– Твою мать, – он сказал это с искренним удивлением, – грязные слова от такой славной девочки…

Как будто моя вежливость и то, что я прикусываю язык всякий раз, когда говорит мать, каким-то образом принижает меня перед ним.

Это взбесило меня. Я по-глупому вскинула руку. Я бы не ударила его. Я не знала, что собиралась сделать, это было рефлекторное движение, но он удивился.

Он не дрогнул, осквернив слова, которые сказал мне вечность назад, когда я выбежала к нему и Риду на котильоне. Я оттолкнула прошлое, не желая очеловечивать Нэша, когда была так зла на него.

Он продолжил, то ли не заметив, то ли не придав значения:

– Я понял это за секунду до того, как ты кончила. Я бы не стал трахать тебя, если бы знал, что это ты. Я не сплю с малолетками.

Волна неловкости и смущения накрыла меня.

Вскинув подбородок, я зло взглянула на него.

Десятилетняя разница между нами осталась непреодолимой.

Но, по крайней мере, это позволило мне сосредоточиться на чем-то кроме того, что я занялась сексом не с тем Прескоттом.

– …не узнает, – вскипел он, – скажешь ему – и навсегда испортишь вашу дружбу.

Его тон не соответствовал выражению его глаз.

Одно кричало: «Ты подставишь себя».

Другое: «Ты подставишь меня».

Не только я не хотела, чтобы Рид знал. Это непоправимо испортит их отношения.

«Я знала, что Рид тебе все еще небезразличен».

Осознание этого вернуло мне частичку уверенности. У него все еще было сердце, потребности и чувства. Кровь бежала по его венам, точно так же, как у меня. Он не был неуязвим.

Я скрестила руки на груди, плотнее запахивая халат.