Коварная ложь

На втором году обучения в школе Истриджа, после угрозы взрыва, которая, как оказалось, была планом для спасения Тедди Григера от экзамена по физике, администрация школы провела собрание совместно с полицейским управлением Истриджа.

Офицер Дарем произнес дурацкую речь о том, что мы должны быть взрослыми, нести ответственность и заботиться друг о друге. Он высказал одну мысль, которая много лет спустя звучала у меня в голове, когда я лежала одна в постели и особенно чувствовала себя мазохисткой.

«Если вы что-то увидели, скажите об этом. Это не просто лозунг. Это кредо. Нет такого понятия как “невинный свидетель”».

Я не была невинным свидетелем.

Мой вздох превратился в долгий выдох, когда я скатала свои дизайнерские материалы в ком и оставила их у матраса.

– Если под «ужасной причиной» ты подразумеваешь «ужасно вескую», то да, я согласна. – Я не могла бы сказать это более раздраженно, даже если бы выпятила нижнюю губу.

– Зрелая. – Я почти слышала, как Рид качает головой. – Что ты с ним не поделила? Знаешь что? Не отвечай. Нэш не узнает, что ты там работаешь. Компания огромная, ты будешь работать под именем Эмери Родес. Плюс ты не видела его четыре года, и сейчас ты выглядишь совершенно иначе.

– Хочешь сказать, «ужасно».

Мать напоминала мне об этом в своих ежемесячных электронных письмах.

Мой телефон пикнул новым звонком. Я отняла его от уха и посмотрела, кто звонит. Мама мигала на экране, фото высокого разрешения в портретном стиле на фоне «Общества молодежи Истриджа».

Она, вероятно, звонила, чтобы выведать, не навестила ли я, наконец, папу или не хочу ли я позавтракать с ней и ее дружком Бальтазаром.

То есть дядей Бальтазаром.

То есть деловым партнером моего отца, дядей Бальтазаром.

То есть человеком, который был так близок к моей семье, что с самого моего рождения мне велено было называть его «дядя Бальтазар».

Я не разговаривала с матерью уже несколько месяцев и не планировала начинать сейчас. Я скорее поговорила бы с папой.

Бормоча красивые слова, от которых мне становилось легче, я отклонила звонок и вновь прижала телефон к уху как раз вовремя, чтобы услышать смех Рида.

– Я этого не говорил.

Женский голос раздался фоном на линии. Я поморщилась, рассеянно потирая грудь прямо над тем местом, где жило мое ревнивое сердце. Я не ревновала потому, что хотела Рида. Я знала, что этот поезд ушел, когда я нырнула в постель не к тому Прескотту.

Ревность подпитывало одиночество. У матери был дядя Бальтазар. У Рида была Бэзил. А у меня – сломанный обогреватель, бесконечный запой сериалом «Друзья» на аккаунте «Нетфликса», оставшемся мне от моего бывшего с первого года обучения в университете. Я с ужасом думала о том дне, когда он поймет, что я все еще пользуюсь им, и сменит пароль.