Коварная ложь

Клянусь, появись я голой на выставке в Метрополитен-музее, мое сердце не билось бы так сильно.

– Просто сделай это, пожалуйста, – добавила я, когда почувствовала, что сейчас он начнет выпытывать, почему я так быстро передумала.

– Под именем Эмери Родес?

Родес была девичьей фамилией моей бабушки. Я жила под ней с тех пор, как покинула Истридж. Уинтропы не были особенно известны в этой лесной глуши, в такой дали от Алабамы; вернув свои волосы к их натуральному черному цвету, я пережила большую часть своего обучения, и никто меня не узнал.

Хотя в последний месяц… Никому такого не пожелаю. Даже Бэзил, мать ее, Беркшир.

Я зажевала новую прядь волос, гадая, как попросить, чтобы это не выглядело нелепо. Выпалила:

– Прошу, не говори Нэшу.

– Хранить секреты от брата? Легко.

Риду нравилось общение с людьми. В то время как я в университете оставалась полным отшельником, Рид вступил в братство, ходил на вечеринки, и друзей у него было больше, чем позволял «Фейсбук». Но последние несколько лет он любил всех, кроме собственного брата.

– Что случилось между вами? Вы были близки.

Я нарушила негласное правило. Задала вопрос, который, инстинктивно знала, не должна была задавать.

Не как Рид, и все же чем-то – как Рид.

Какой-то шорох в трубке заполнил мои уши, и инстинкт подсказал, что он больше не будет говорить.

– Слушай, мне пора. Я поговорю с Делайлой. Это правильное решение, – заверил меня Рид, прежде чем повесить трубку.

Я знала, что он был прав. В Клифтоне, штат Алабама, не было рынка труда для неопытной двадцатидвухлетней девицы со степенью в области дизайна, а в Истридже, штат Северная Каролина, для меня вообще ничего не было. Стажировка в «Прескотт отеле» дала бы мне фору, и было бы глупо от нее отказаться. Но мысль о том, чтобы снова увидеть Нэша, работать на него…

Я зарылась лицом в подушку и закричала, прежде чем зло взглянуть на себя в зеркало. Отчаяние гармонировало с моими черными как смоль волосами.

Бенкинерсофобия: Я не менял ник, потому что он напоминает мне о девушке, которую я знал когда-то.

Мои пальцы дернулись от острого желания узнать больше, но я сдержалась. Лучше мне было ничего не знать.

Дурга: Если бы ты менял ник, на какой бы ты его сменил?

Я целый час ждала, пока он ответит, и когда он ответил, зеленая точка онлайна рядом с его ником стала красной.

Бенкинерсофобия: Сизиф.

Односложное имя было первым признаком того, что я не должен был доверять Фике.

Его имя напоминало мне об Эмери Уинтроп и ее страсти к непонятным словам, и это должно было стать вторым признаком.

«Фика» в шведском языке – это мгновение, в котором нужно остановиться и проявить благодарность за все хорошее в жизни, что должно было стать третьим признаком.

Для начала, в жизни нет ничего хорошего.

А Фика даже не швед.