Небо в рублях

Поговорив с ним в подобном духе с полчаса, Ми устала и сказала:

– Извините, мне пора.

И тут вдруг Макей с некоторым смущением попросил:

– Книжечку моей маме не подпишете? Она ваша фанатка.

– Конечно, – кивнула Ми. – Как ее зовут?

– Маму? Анна.

Смолякова раскрыла томик и привычно вывела на странице: «Милой Анечке с любовью».

– Не понял! – растерянно воскликнул Макей. – Это что, вы, типа, мою маму любите?

– Конечно, – пожала плечами Ми.

– А за что?

– Я люблю всех своих читателей, – спокойно пояснила Милада. – Для меня нет разницы, знакомы мы или нет, просто люблю, и все.

– Даже несмотря на то, что она мать настоящего пацана? – окончательно растерялся Макей."

"Милада улыбнулась.

– Думаю, у нас с вашей мамой много общего. Например, мы любим своих детей, увлекаемся детективами. Она не вяжет?

– Угу, шевелит спицами, – окончательно растерялся Макей.

– Вот. И я тоже! Ладно, мне пора, прощайте.

– Стой! – рявкнул Макей. – Садись и слушай. В твоем доме живет крыса. Она ко мне обратилась, за пополам.

– Не поняла, – выдохнула Ми.

– Ну, типа, крыса хочет десять кусков, и столько же мне каждый месяц течь станет, – пустился в объяснения Макей. – Чтоб ты поверила, еще скажу: крысятина в «Марко» пожаловалась. Говорил я: «Не делай этого, слишком хитро». А крыска захныкала: «Не, иначе не прокатит. А так классно получается: я ни при чем, сам ничего не просил, вроде как маму волновать не хотел, а Лагутенко ей непременно расскажет. Начнут проверять, узнают: все верно, есть такой Макей». Эй, ты чего, типа, такая синяя стала?

– Ерунда, – отмахнулась Ми, – продолжайте, пожалуйста.

– А я че? Кто ж от денег откажется? – спокойно признался Макей. – Только я вот что решил – с той крысой дела иметь не стану. Езжай домой, отбой дам. Не корчись, ни тебе, ни девке, ни крысе ничего не грозит. Ты, типа, моей маме «с любовью» написала, а для меня мама – все! Хорош, шныряй отсюда, да знай, что с крысой живешь. Она страшное животное, никогда крысятине человеком не стать…

Смолякова закашлялась и снова схватилась за воду.

– Дальше-то что? – в нетерпении воскликнула я.

Милада вытерла рот рукой.

– Еле до дома доехала и в кровать упала. А утром Лагутенко позвонил, сказал, что Никита его ночью потревожил. Радостный такой был, закричал в трубку: «Извините за поздний звонок, хотел обрадовать: у Макея ко мне претензий нет, я с ним договорился».

– И как вы поступили?

Милада вздохнула.

– Мне в голову внезапно пришла вот какая мысль: значит, акция готовилась давно. От меня убрали всех – Лену, Галю, даже Сонину. Сразу стало понятно: драгоценность в чемодан Гале подсунул Кит, вот почему он велел разворачивать подарки.

– Но зачем ему все это было надо?

Ми усмехнулась:

– Кит великолепно знал, что у меня от Рыбкиной секретов не имелось.