Любовь и гордость. Нелёгкий выбор

Главное, я с доченькой!

- Вот и поела, моя сладкая, - шепчу я, перебирая волосики и поглаживая крошечные пальчики дочери, когда она, уже насытившись, отпускает грудь и сонно глядя папиными глазками, засыпает у меня на руках, - Что же тебе так с мамой не повезло, солнышко..? Вечно я влипаю... из огня да в полымя... Одни проблемы от меня... Мне ещё от твоего папки влетит... хоть тут я совсем не виновата! Ну... потерплю... извинюсь... Твой папа справедливый... хоть порой и импульсивный до ужаса! Все твои папы - отличные... 

- Приятно слышать... - раздаётся у меня за спиной, и затылок обсыпает толпа мурашков... от понимания - КТО у меня за спиной..! - Мы с Бертом, конечно, не сахар... И Веллара понять можно... наверное... Своё закрепил. Никуда не денется, ответственная наша... Можно и не сообщив никому, в одиночку, рвануть отца спасать! Тайком... Чуть Аграфа не подставил, гаддёнышшш... Может быть и я бы так поступил... если бы знал - что такое Семья и родители...

- Прости меня... - утыкаясь носом в макушку Наэлы, прошу я.

- Ты меня прости, - в мою макушку уткнулся нос Мрака, - Век бы так лежал... - Вздыхает муж, - Но мы сейчас должны Берту и Сэмюэлю сообщить что ты со мной и дочь сыта... Они места не находят, а у них там ситуация - словно порох... Мне бы к ним... если отпустишь... Ты же отпустишь меня к парням?!

- Вызывай скорее! - соглашаюсь я, прижимаясь сильнее к груди Мрака спиной. - Не хочу... но отпущу... 

Передо мной, над кистью мужа, разворачивается галоэкран. 

- Жива! - выдыхают Берт и отец. - Наэла в порядке?

- Детёныш манит, от карианца, идеально развит и абсолютно здоров, - сообщает из-за спины Биорон.

- А это кто? - нахмурясь, спрашивает отец.

- Это..? Это Биорон... - лепечу я, - Её мама Веллара ко мне приставила... когда эмбрионы Берта и Веллара за меня дрались...

- Чьи эмбрионы..? - почти беззвучно уточнил мой наг.

- За кого дрались..? - спокойно звереет отец...

- За меня... Каждый хотел только один быть...

Папа прикрывает глаза. Сжимая трансформированные челюсти так... что мне, даже на таком расстоянии, слышен их скрежет.

Неторопливо поворачивается к застывшему Берту, в глазах которого не просто вина - МУКА!

- Ты... что не почувствовал ЗАРОЖДЕНИЕ ЖИЗНИ? - тихо, и от того - ОЧЕНЬ СТРАШНО, спрашивает он. - КАК ты мог!? Ты - взрослый мужик?! У наагатов и инкубов - слишком разные расы! Дети бы угробили и Элю и себя! И этот сопляк... освободитель хренов...! - отец, не замечая, перешел на русский язык, - Но с ним-то всё ясно! У него крышу сорвало от инициации и полной консумации... плюс тревога за родителей! Но... ТЫ..?!

- Я виноват. - Берт не оправдывался. Даже не пытался.