Моров. Том 4 (СИ)

Дед замолчал, глядя на внучку с сочувствием.

— Скажи, Кристина, ты такой же хочешь стать? — спросил он. — Или, быть может, у тебя есть отец, который тебя любит? Может быть, у тебя есть семья, которая за тебя переживает?

— Я сделала свой выбор.

— Какой выбор может сделать пигалица, которая жизни не знает? — усмехнулся Евгений Игоревич. — Попала в одну передрягу и теперь считаешь себя специалистом? Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Тебе никогда не приходилось пить из лужи, чтобы не сдохнуть от жажды. Тебе не приходилось лежать среди трупов собственных друзей, притворяясь мертвым. Ты не видела, как твоих друзей, с которыми ты рос с детства, рвет на части вражеским заклинанием. Не чувствовала, каково это, сообщать матери, что ее сын больше не вернется домой, потому что ты отдал приказ, и он его выполнил. Да ты даже не влюблялась ни разу! Да ты даже водить еще не училась! Какой выбор ты вообще можешь сделать?

Он махнул рукой и прикрыл глаза.

Внучка смотрела на деда с удивлением. Она знала, что ему довелось многое пережить. Но он никогда не рассказывал, во что обернулась последняя война Российской Империи. И теперь его откровения вызвали у Кристины Гордеевны сочувствие.

Поднявшись на ноги, она обняла старика и, прижавшись к его груди, всхлипнула.

— Прости, дедушка, — произнесла она. — Я не хотела.

— Я поговорил с твоим отцом, — погладив внучку по спине, сообщил Евгений Игоревич. — Он предложил тебе встретиться с твоим спасителем. Не на балу или приеме, а совершить официальный визит.

— Зачем? — удивилась Кристина Гордеевна.

— Он многое знает, — задумчиво произнес Евгений Игоревич, не глядя на девушку. — Я даже не предполагал, что Александр Васильевич имел доступ к подобным знаниям.

Кристина Гордеевна пожала плечами.

— Ничего удивительного, дедушка. Мало кто из благородных семей любит рассказывать про свои семейные архивы. Это Иван Владимирович, по большому счету, против традиций пошел, — она сделала небольшую паузу, а потом добавила: — Но у него разве был выбор поступить иначе? Какое у него было бы будущее, если бы он скрывал свои знания?

— Очень короткое, — подтвердил Евгений Игоревич. — И он не обручен.

— Дедушка! Что за намеки?

— Пять узлов в его возрасте — это серьезно. За ним никто не стоит, — начал излагать дед. — Солнцевых сметут, если они перейдут черту. Потому государь приблизил их вместе с Моровым. Считай, они теперь заложники Романовых. Будет Моров себя плохо вести, их всего лишат, как Рябовых. А возможно, сразу физически уничтожат. Грешков Венедикт Кириллович за свою долгую жизнь накопил немало.

— Если все так плохо, зачем Большаковым в это влезать? — отстранившись от него, спросила внучка. — Это же риск.

— Затем, Кристина, что нам Моров был бы крайне полезен, — пояснил тот.