Мужлан и флейтистка

А я принял ее условия, чего ж теперь? Какие они глупые и неискренние, эти бабы!

Ираида ликовала! Он позвонил! Он приедет! Значит, умный, не обиделся! И хочет меня видеть, вряд ли в субботу у него какие-то дела в Питере… Хочет меня видеть или просто хочет меня? Что ж, пусть даже так, я ведь тоже его хочу, хочу смертельно, как никогда и никого! И ему, видно, тоже невтерпеж, вон не обедать приглашает, а в гостиницу, считай, сразу в койку, размышляла Ираида сидя в троллейбусе по дороге домой, наверное, это как-то уж чересчур откровенно, хотя я сама открытым текстом предложила ему такие отношения.

Идиотка, разве можно такое говорить мужчине? Ну да ладно, там видно будет, мало ли как еще все обернется…

– Ирка, что случилось? – спросила с ходу Августа Филипповна. – Ты такая взбудораженная…

– Да нет, мамочка, просто устала страшно, спектакль был тяжелый, Вася Ельницкий все время фальшивил, у него жена рожает, он от волнения места себе не находит… А как Сашка?

– Спит, умаялся. Ужинать будешь?

– Нет, спасибо, пойду в душ и сразу спать.

– Погоди, звонил Виктор…

– Что на днях будет в Питере и во что бы то ни стало хочет видеть сына.

На мой взгляд вполне законное и нормальное желание. Хотел поговорить с Сашкой, но тот был на английском.

– А он не сказал, когда именно приедет?

– Опять хочешь Сашку куда-нибудь сплавить? Не вздумай! Это чудовищно глупо и даже подло, если хочешь знать! Пусть мальчик встретится с отцом, может, не будет столь категоричным.

– Да, вероятно, ты права, – рассеянно отвечала Ираида. Она думала о том, что Виктор останавливался в прошлый раз именно в гостинице «Гельвеция», а теперь вот и Федя там остановится.

Ну да ладно, неизвестно ведь, когда именно приедет Виктор. Чего умирать раньше смерти…

Федор Федорович решил поехать в Петербург «Красной стрелой». Погулял с Апельсинычем, хотя Татьяна Андреевна осталась у них ночевать. Но Апельсиныч уже не волновался. Он привык, что хозяин иногда уезжает по делам, а когда возвращается, ничем подозрительным от него не пахнет. Пес перестал бояться, что его бросят, хозяин его по-настоящему любит, заботится о нем, балует, подолгу с ним разговаривает.

Соседом по купе оказался пожилой профессор МИФИ, с которым они были шапочно знакомы.

Выпили чаю, у профессора был с собой коньяк, выпили и его, и легли спать.

Утром, когда до Питера оставалось еще минут сорок, профессор вдруг сказал с лукавым прищуром:

– А ведь вы, батенька, к даме едете? Я не прав?

– С чего вы взяли? – улыбнулся Федор Федорович.

– Сразу видно! Вон как физиономию выскоблили с утра пораньше, а ведь нынче суббота, выходной. Что ж, дело молодое, да и вы без кольца, как я погляжу, и вообще бравый мужик… Она хорошенькая?

– Скорее интересная.