Нам не узнать друг друга сразу

И, уже имея представление о педантичности Гайяра при планировании любой операции, я не сомневалась, что все это неймарцы учли. Ужас!

А что с Ревуном и Громилой? Наверняка там, где они исчезли, есть вход, и, что самое пугающее, чтобы попасть в него, мои соквадровцы должны быть осведомлены о нем. Получается… Получается совсем плохо, как и думал ортег. И что делать, совсем непонятно… Откинувшись на спинку кресла, закрыла глаза, пытаясь успокоиться и унять колотящееся сердце. Не время для паники, надо что-то делать, пока не стало поздно.

Решившись, встала и, уничтожив второй чип, переданный мне Скорым, отправилась за айкаром и тарном.

Они, как и неймарец, были в своем спальном помещении, отдыхая после вылета. При моем появлении только Летун сразу обернулся, выжидательно уставившись на меня. Оба его соседа не шелохнулись, но я чувствовала – они знали, что я пришла. Повисла тишина.

– Ревун, Громила! Мне надо обсудить с вами непродуктивную работу во время вылета, – решительно прервала я затянувшуюся паузу. – Идемте со мной.

После чего, не обращая внимания на острый взгляд как-то сразу подобравшегося неймарца, развернулась и вышла из помещения.

Вернувшись к модулятору, села, напряженно ожидая прихода соквадровцев и решая, можно ли быть откровенной. Ревун и Громила вошли молча; не присев, оба встали немного в стороне возле стены. Лица были серьезны до угрюмости. Встав, заблокировала изнутри дверь и, отключив все системы внутренних наблюдений, спросила:

Ревун изумленно мигнул, а вот Громила выдохнул от неожиданности:

– Рыжуха, что за дикие…

– Прекрати, – гневно оборвала я его. – Не знаю, почему вы так поступаете, но неужели не понимаете, что весь квадр ликвидируют, обнаружив, что вы лазутчики? И если вы продолжите отпираться, сообщу о вашем сегодняшнем визите к своим! Единственная причина, почему я этого еще не сделала, в том, что хочу понять – зачем?

Оба замолчали, на миг став какими-то потерянными, чужими.

Мы все здесь не близкие, но нас сплачивало одно – желание выжить. А сейчас я четко поняла: для этих двоих было что-то важнее даже собственной жизни.

– Квадр в любом случае обречен, – глухо прошептал Ревун, – и не только наш…

– Я из Измененных, – неожиданно громко сказал тарн, мгновенно визуально преобразившись.

На месте апатичного, всегда какого-то безжизненного Громилы стоял решительный мужчина с цепким и умным взглядом.

В принципе я знала это еще до того, как он сказал. Заподозрила давно. Первые засевшие в душе подозрения зародились еще тогда, на первом задании, когда тарн не смог преодолеть лаз, намертво застряв в нем. И казалось бы, что может быть проще, трансформируйся он в нечто более тягучее или вытянутое – проскользнул бы быстрее меня.