Нам не узнать друг друга сразу
Но не смог… Уже потом, после того как нам пришлось, затратив кучу времени и усилий, медленно подрубая с обоих концов окружающую его скалу, смазывая склизким спасательным жиром поверхность, вытаскивать его, – уже потом он признался мне в том, что с детства неполноценен. Природа сыграла с ним жестокую шутку, лишив присущей их расе способности к трансформации. И я поверила тогда… почти.
– Далеко не все эксперименты с геномом давали положительный эффект, часто не происходило ничего, а иногда, вот как у меня, был регресс. Таких… ошибочных обычно уничтожали, но меня оставили, решив, что смогу быть полезен по причине обладания огромной физической силой.
Я обреченно молчала. Возражать, упрекать, убеждать было бессмысленно. Тем более я была согласна с ним во многом. Но проблемы это не решало.
– Ты тоже? – посмотрев на Ревуна, тихо спросила я.
– Нет. – Он смотрел в сторону, скрывая боль во взгляде. – Я не из Измененных. Это моя жена, она работала на одном из космолетов, экипаж которого был похищен. У нашей расы постоянным парам делают объединяющие вязи на висках – если твоя пара гибнет, они исчезают.
Внезапно он как-то дрогнул, облик поплыл, окутался мутной дымкой, и вот передо мной тот же айкар, но с ярко-красными хитроумными узорами на висках. Значит, выжила…
– Я понял, что Лидола не погибла, долго искал. Потом эта жуткая история с карателями, уничтожившими обнаруженную лабораторию с Измененными. Узнал о них случайно от знакомого военного, служившего на одном из кораблей, которые направили в помощь карателям, и понял, что с ней. Осуществил используемый в нашей расе обряд призыва, она отозвалась.














