Нам не узнать друг друга сразу

 – Или она летит со мной, или мы ни о чем не договоримся. Не обольщайтесь, что мое присутствие тут спасет вас.

– Но какие у нас гарантии? – зло прищурившись, спросил подошедший Громила.

– А какие гарантии есть у вас сейчас? Вам остается только положиться на мое обещание и ждать…

При этом взгляд, брошенный Гайяром на Громилу, был чрезвычайно тяжелым и угрюмым. Как заметила я, он также отыскал в толпе Ревуна, задержавшись взглядом на его связующих вязях на лице.

– У него ожидается ребенок, – прошептала я тихо – так, чтобы услышал только Гайяр, и надеясь, что он поймет причины грубости тарна.

– Через трое суток получите ответ, – спокойнее повторил неймарец и, решительно потянув меня за собой, двинулся обратно к исследовательской капсуле.

Присутствующие встали на нашем пути, создав непреодолимое препятствие и взяв Гайяра на прицел множества орудий. Но он, словно не замечая, продолжал решительно шагать вперед, увлекая растерявшуюся меня за собой. Мы подошли почти вплотную к этой живой стене, когда под сводом купола раздался приказ Лиртана:

Гайяр, не замедлившись ни на мгновение, решительно рассек ряды Измененных, видимо даже не сомневаясь в том, что нам позволят вернуться.

Мою руку он выпустил, только когда мы оказались внутри капсулы, готовые следовать за теми же двумя летательными аппаратами, которые доставили его внутрь.

Летели мы в полном молчании. Сначала напряженно ожидая, когда, преодолев систему тоннелей, окажемся на поверхности ледяного шарика, потом – когда отлетим на критическое расстояние, достаточное для удара в спину. Не знаю, почему молчал неймарец, но я была в растерянности. В изначальных планах мне все виделось несколько иначе, не ожидала я, что вот так сразу, без вский условий, вернут обратно.

Это несколько меняло ситуацию. И как быть теперь, я не совсем представляла, особенно, как вести себя с Гайяром. Поэтому, решившись, спросила прямо:

– Ты полагаешь, есть возможность убедить Совет?

От этого зависело многое. Собственно, все. Поставив Гайяра в такую безвыходную ситуацию, фактически вынудив отложить атаку и согласиться на переговоры, добровольно направиться в лапы врагов, я реально потребовала от него очень многого, если не максимально возможного, и понимала это.

Потому и сама согласилась поступить так же в ответ – уступить в самом принципиальном для меня вопросе и согласиться на брак с ним. Ну, или что там у них вместо этого… Вникнуть в их странности с эниаром я еще даже не пыталась. Взвесив и обдумав это решение, еще после ночной встречи решила, что в принципе получу больше, чем потеряю. Положа руку на сердце, сама себе призналась, что не могу однозначно утверждать, что он неприятен мне. И все заявления о ненависти если не изжили себя, то как-то поблекли за последние дни.