Нам не узнать друг друга сразу

 – Я месяц был вдали от тебя, а в самом начале это очень трудно. Тянет к дейране безумно, поэтому, кстати, напрасно ты терпела этот ужас и внешность меняла. Я тебя в любом виде чувствую. В общем, мне теперь надо долго наверстывать, готовься. И так незапланированно получилось, завтра тебе будет тяжело.

– А я как бы даже не против, – совершенно честно созналась я в желании еще «полетать».

– Завтра, как проснешься, мне это скажи. Ты знаешь, я опасался, что ты стесняться будешь.

Я задумалась. И правда, так все комфортно ощущалось – ни стыда, ни стеснения. Ни перед ним, ни перед собой.

Прислушалась к себе в поисках ответа.

– Знаешь, думаю, причина в этом трансформированном теле. Я его как свое не воспринимаю, наверное, поэтому. Даже обнаженной себя как-то не ощущаю. Плюс ты… отвлекаешь.

Снова поцелуй в волосы и тихое:

– Спи, чувствую, что ты совсем вымоталась. А завтра уже гирденцию свою увидишь.

И, вопреки моим сомнениям, стоило закрыть глаза, уютно свернувшись рядом с мужем, как сон незамедлительно выкрал из реальности. Я даже не слышала легкого шороха расправившегося крыла.

Проснулась я от какого-то движения.

Оказалось, что во сне умудрилась оказаться распластанной поверх обнимавшего меня мужа. А сразу надо мной, образуя живой и теплый кокон, сомкнулись оба неймарских крыла. Гайяр уже не спал, видимо обдумывая и предпринимая попытки осторожно меня переложить. Их я и ощутила.

– Уже утро? – Казалось, что вот только-только сомкнула глаза.

– Я встану, а ты спи. Отсыпайся хоть до вечера, – тихо прошептал неймарец, опустив меня на кровать и укрыв одеялом. – Если будешь плохо себя чувствовать или синяков много окажется – в ванной есть медитекс, обязательно воспользуйся.

Завтрак тебе оставлю на подогреве. Если что-то понадобится – свяжись, просто вслух позови по имени. Я систему настроил на твой голос, поэтому сразу получу сигнал.

Уже почти во сне я хмыкнула, давая понять, что услышала. В ответ меня поцеловали в приоткрытое плечо и ласково погладили по волосам. Как же хорошо замужем. А за собственным руководителем – вдвойне.

Как Гайяр собирался, как уходил, уже не слышала, снова сладко задремав. Но поспать подольше было не суждено. Неожиданно, перепугав меня со сна неимоверно, на одеяло, укрывавшее меня, что-то плюхнулось.

Судорожно дернувшись, я резко села, озираясь кругом и пытаясь понять, от чего проснулась. Злостным пробудителем оказался… Оболтус! Увидев свой обожаемый кактус, так обрадовалась, что все недовольство от недосыпа забыла. Кактусяра! А вырос-то! Мне до талии, если не выше.

– Оболтус! Ты такой большущий уже! Как же я скучала! – протянула руку к питомцу, замершему в какой-то настороженной позе, ожидая, что колючки втянутся, и я его поглажу по розовым отросткам-листочкам.

Но нет.