Нам не узнать друг друга сразу

Я уже было задремала, однако какая-то подспудная тревога не давала расслабиться и забыться во сне. Выдвинув визуальное табло, переключила его на реальное изображение окружающей Вселенной. Выключив освещение, сосредоточилась взглядом на бесконечной россыпи звезд, чувствуя, что начинаю медленно уплывать к ним.

Разбудил меня Гайяр. Хотя и не намеренно. Просто я даже во сне ощутила тепло любимого мужчины рядом и попыталась придвинуться. Он обнял и прижал к себе, вздохнув:

– Оленька, как же страшно тебя потерять!

Я, в совершенной уверенности, что сплю, прошептала:

– Не потеряешь, не бойся.

– Это ты так говоришь, пока не знаешь, какой я. – Такая горечь в голосе.

– А какой ты? – Мой все такой же сонный шепот.

– Я – чужой… – Не поняла совершенно, но во сне не страшно.

– Мм, – протянула в ответ.

– Да, внутри меня живет некто, о ком ты не имеешь представления, тот, кто в любой момент может вырваться наружу и с равнодушной жестокостью причинить тебе боль.

– Серый волк? – Это же сон? Значит, сказка. – Съест меня?

– Оля… – Отчаянный стон.

– Ты оборотень, да? И ждешь полнолуния? – бормочу я смешливо. Во сне такие глупости нас посещают!

– Я не оборотень, я – Тьер-Танг.

У меня нет иной ипостаси, но есть другая сущность.

– Это как? – Какая-то незнакомая сказка.

– Это так – существует энергетическая копия меня, мой безразлично-холодный бестелесный клон.

– Мм, – разочарованно тяну я, – бестелесный… Не нравится.

– Оля, даже без тела он опасен. Очень. Это – выражение моего сознания, его воплощенная форма. Он может сделать с тобой что угодно, внушить тебе ощущение пылающего вокруг огня – и ты будешь гореть, испытывая адские муки; утопить – и ты, захлебываясь, умрешь от удушья; может просто породить ощущение невыносимой боли.

Или заставит тебя сделать что угодно, навредить себе.

– А я ему не нравлюсь?

– Ему никто не нравится, ему все безразлично, он просто оживающая мощь моего сознания.

– Покажи! – Во сне мы все бесстрашные.

– Нет. – Тело мужа содрогнулось. – Вдруг не успею отреагировать? На свободе он достаточно автономен, хотя и связан со мной. Я за тебя боюсь…

И столько отчаяния в последней фразе, что я просыпаюсь, сознавая, что это не сон, все это действительность. Двуединый! Медленно разворачиваюсь, стремясь быть к нему лицом, но темнота спальни не позволяет что-то рассмотреть.

Тогда поднимаю руку и касаюсь его. Гайяр напряжен, черты лица обострились, выдавая волнение.

– Покажи! Ты же говорил, он мне не опасен?

– Думаю, да – тебя же выбрало мое сознание. Значит, и он.

– Тем более, – шепчу в его губы. – Уверена, что он меня тоже любит. Мне не страшно. Ты часто его выпускаешь?

– Раньше – каждую ночь.

– А когда нашел тебя, боюсь и не позволяю вырваться. Тяга к тебе непреодолимая.