Наркомафия

Еланчук насторожился, взглянул на часы, спросил:

– Ты передал, что груз ушел?

– Ясное дело, – Валентино самодовольно улыбнулся. – Сейчас отъеду часика на два, потом сядем, решим, как жить дальше. – Он махнул приветственно рукой и вышел.

Еланчук отложил газеты. Зубы могут заболеть у каждого и всегда не вовремя, однако шефа, который сдуру красится под иностранца, не понять. Сколько времени скрывал свою суть, практически со мной не разговаривал, теперь заходит по нескольку раз в день. Раньше шага без охраны не желал сделать, сейчас поехал один и не говорит куда и зачем.

Что-то изменилось, но неясно, в какую сторону. Может, он решил со мной расстаться?

Валентино сел за руль «Мерседеса», только вставил ключ, хотел завести мотор, но не успел. Его грузная фигура обмякла, завалилась на бок: пуля пронзила висок, оставив в нем аккуратную дырочку.

Серый, грязный «жигуленок», стоявший у дома напротив, отъехал неторопливо, через несколько секунд свернул направо и влился в густой поток машин, затерялся.

Федор Ивлев сунул футляр с винтовкой под переднее сиденье, довольно ухмыльнулся. Вчера вечером, после осмотра переулка и подходов к офису «Стоика», киллер вышел на канал аварийной связи.

Звонил, естественно, из автомата. Только киллер заикнулся, что выполнить задание в срок невозможно, как его перебили:

– Это может несколько дней подождать. Договорись с Красавцем, результат доложи завтра. Мы ждем твоих предложений и по первому варианту.

Красавцем хозяева звали Валентино. Водитель и охранник Жеволуб уже давно был осведомителем, доносил о каждом шаге хозяина, и отправить его к зубному врачу не составило труда. Киллер утром взял Валентино под наблюдение, стрелять у его дома было опасно.

Когда шеф приехал в офис, винтовка, уже собранная, лежала под рукой Ивлева, но выстрелить не удалось: проехавший грузовик на несколько секунд закрыл жертву. Такую ситуацию учли, убийца знал, что вскоре Валентино пригласят в банк. Приглашение состоялось. Валентино – не оперативник: на стоявшую напротив машину даже не обратил внимания. Остальное было делом несложной техники.

Федор Ивлев включил приемник, начал подсвистывать зазвучавшей мелодии. Он уже забыл об убийстве человека, чувствовал себя превосходно.

Он решил категорически отказаться от идеи ликвидировать одновременно двух оперов и сменить место: стрелять в переулке слишком опасно. Задание «договориться» с Валентино, который в вопросах безопасности был абсолютным фраером, – подвернулось как нельзя кстати. Хотя убийца уже давно убедился, что его берегут и достаточно сказать об опасности, как тут же подключат людей, начнут разрабатывать новый план, но существовало профессиональное самолюбие: он не любил просить отсрочки.