Назло громам

Может быть, как и в случае с обедом у Гитлера, все дело в его любопытстве?

— И тебя нисколько не смущают эти ужасные намеки, не так ли?

— А что, разве такого не может быть?

— Конечно, может. А может быть, так оно и есть на самом деле. И все же мне хотелось бы больше знать о мотивации поступков этой леди. — Пристально глядя в открытое окно, Брайан едва замечал уличные фонари и упорядоченный покой Большой набережной. — Погоди, Одри! Сколько человек должны приехать на этот прием?

— На самом деле это не обычный прием в загородном доме, когда гостей приглашают на несколько дней. Будет приглашен только еще один человек.

— Только один человек? И кто же это?

— Не знаю. Ева не говорила.

— Нет, я что-то ничего не понимаю. Не могу объяснить это внятно, но ситуация мне что-то не нравится. Почему бы тебе не послушаться отца и не вернуться в Лондон на ближайшем самолете?

— Послушаться? Опять слушаться! Ты что, будешь пытаться остановить меня, если я поеду к Еве?

— Нет, я не стану этого делать, — едва сдерживая гнев, вежливо проговорил Брайан. — Тебе уже больше двадцати одного года, ты вольна поступать по своему усмотрению.

— Благодарю за разъяснения. В таком случае мне хотелось бы сказать тебе…

Но Одри так и не смогла закончить фразу, если она вообще собиралась ее заканчивать.

Свет передних фар стремительно подъехавшего автомобиля ярко осветил кружевные занавески и бархатные шторы, и двухместный «бентли» остановился у отеля. Глубоко вздохнув, Одри подбежала к окну и встала рядом с Брайаном, но больше уже не смотрела на своего собеседника — она словно забыла о нем.

Из машины вышел темноволосый молодой человек в белом смокинге и без шляпы.

Одри резко отдернула занавеску:

— Фил! Фил, дорогой!

Молодой человек, который был не кем иным, как сыном Десмонда Ферье, резко остановился.

— Я здесь, — сказала Одри (и это было совершенно излишне). — Я жду тебя! Я здесь!

— Да-да, я тебя вижу. Кто это с тобой? — В голосе, хотя и довольно приятном, неожиданно послышались нотки враждебности и подозрительности.

Одри попыталась улыбнуться. Она по-прежнему не смотрела на Брайана, но он буквально физически почувствовал, как поднялись ее брови.

— О, Фил, не надо так. Мне он никто! Совершенно никто!

Брайан не сказал ничего.

— Фил, я хочу сказать, — громко говорила Одри, выворачивая запястье, — что тебе совершенно не стоит о нем думать. Это всего лишь старый друг нашего дома, Брайан Иннес, и я не знаю, зачем… — Она снова замолчала.

Произнесенное имя Брайана оказало довольно любопытный эффект на кое-кого на этой тихой улице.

Филипу Ферье оно ни о чем не говорило; он просто кивнул и вошел в отель. Однако для кое-кого другого это имя имело вполне определенное значение.