Назло громам

— Но это все, что произошло, не так ли? Я хочу сказать, что это то, что реально произошло?

— Дай, пожалуйста, определение реально произошедшего события.

— Брайан Иннес, не будь циничным и не выводи меня из терпения. Ты прекрасно понимаешь, о чем я веду речь. Эти три свидетеля видели, как этот бедняга упал?

— Нет, они лгали. Никто из них даже не смотрел в его сторону.

Брайан тряхнул головой, словно для того, чтобы как-то прояснить ее, и стоящая перед глазами картина исчезла.

Он снова был в салоне, устланном толстым ковром, душном, несмотря на распахнутые настежь высокие окна за кружевными занавесками и пыльными зелеными бархатными шторами. Теперь это снова был 1956 год, и его волновало физическое присутствие Одри Пейдж, как, должно быть, когда-то Гектора Мэтьюза волновала юная Ева Иден.

Одри стояла у стола, касаясь руками фарфоровой пепельницы. Она казалась такой невинной — даже слишком невинной, что моментами невольно наводило на мысль о ее распущенности. Не выдержав прямого и пристального взгляда Брайана, она отвела глаза.

— Послушай, — настаивал Брайан, — я не утверждаю, что это не был несчастный случай. Я лишь сказал, что они не видели, как все произошло. Никто этого не видел.

— Тогда зачем же они говорили?

— Не могу этого сказать. С медицинской точки зрения представляется очень маловероятным, чтобы человек, на какое-то мгновение потеряв сознание, мог упасть, перекинувшись через парапет высотой ему по грудь. Маловероятно, но все же возможно. С другой стороны, если он потерял сознание и она лишь ловко подтолкнула его…

Фарфоровая пепельница с грохотом пролетела через весь стол.

— В любом случае, — продолжал он, — будет лучше, если ты послушаешь, чем кончилось дело.

— Ее арестовали или что-нибудь в этом роде?

— Ну что ты, как можно! В прессе была опубликована официальная версия: английский турист мистер Гектор Мэтьюз погиб в результате несчастного случая во время восхождения в горах Баварии. Ни о Еве Иден, ни, естественно, об «Орлином гнезде» даже не упоминалось. Но поскольку мистер Мэтьюз был известен как «друг» Евы, к тому же у него не было живых родственников, ей позволили вывезти морем его тело на родину. Это — самое малое, что она могла для него сделать, — в конце концов, она была единственной наследницей его состояния.

Одри открыла было рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. Ее собеседник стал мерить шагами салон.

— После этого, — продолжал он, — началась война, которая никого не оставила в стороне. Всякий интерес к делу Гектора Мэтьюза пропал. В Голливуд Ева Иден больше не вернулась, а ее контракт с «Рэдиант пикчерз» не был возобновлен, о чем она, вероятно, знала еще до поездки в Германию. С финансовой точки зрения это значения не имело.