Назло громам

— Однажды, девочка моя, это может стать твоей эпитафией.

— Боже сохрани, Брайан. Но ты когда-нибудь будешь воспринимать меня всерьез? Это было совершенно неопасно, разве не так? Ну так вот, не прошло и получаса после того, как я устроилась в отеле, как вдруг позвонил Филип, чтобы узнать, не приехала ли я, и пригласил меня на обед. Не могла же я ему отказать, правда?

— Нет, разумеется, не могла, — немного сдержанно проговорил Брайан. — Но ты, конечно, сообщила ему, что позже собираешься встретиться с его отцом?

— Нет, не сообщила, и ты это знаешь. В этом не было ничего плохого. Мистер Ферье не сделал ничего предосудительного. Просто… в общем, он ничего такого не сделал. А что, если бы у Фила создалось неверное впечатление? В общем, по телефону я попросила Фила после обеда отвести меня в какой-нибудь ночной клуб или еще куда-нибудь, и, если бы он согласился, тогда я смогла бы изменить мои планы и не встречаться с мистером Ферье.

Брайан выдвинул стул и сел напротив Одри. Сверху доносился такой шум, хотя и ослабленный, что казалось, будто весь дом ходит ходуном.

— Ну и что такого сказал или сделал мистер Десмонд Ферье, что могло бы быть неверно истолковано?

— А тебя это волнует? На самом деле волнует?

На столе стояла пепельница тоже с рекламой чинзано, и Брайан едва удержался от желания схватить ее и разбить вдребезги об пол.

— Ты похож на мистера Десмонда Ферье, — сказала Одри, — очень во многом, только не знаешь об этом и никогда не узнаешь. Естественно, я испугалась, когда подумала, что это он выходит из такси!

— Но это оказался не актер, исполняющий роль героя-любовника, — это был я. Наверное, когда ты успокоилась, то была разочарована?

Одри тяжело вздохнула:

— Разочарована? Упоминание о Десмонде Ферье явно приводит тебя в бешенство, не так ли?

— Я этого не говорил.

— А я это утверждаю. О Филе ты что-то не вспоминаешь. Фил тебе нравится. Хочешь скажу почему?

Брайан взял в руки пепельницу, но тут же поставил ее на место.

— Фил — славный, — горячо продолжила Одри, — он ужасно симпатичный, всегда действует только из лучших побуждений и страшно добрый, но все же, согласно твоим стандартам, немного глуповатый. Ты ничего не имеешь против него. А вот мистер Ферье умен, а умный человек раздражает тебя, потому что ты сам умен… Ты не посмеешь ударить меня!

— Я и не собираюсь этого делать. Однако мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои недостатки.

— Конечно нет. По-моему, мы обсуждаем мои недостатки. Ну да ладно! Итак, ты приехал в отель «Метрополь» и рассказал, что Еву обвиняют в убийстве, якобы совершенном ею в Берхтесгадене; затем я слышу рассказ о «шутке» мистера Ферье — если это была шутка — о том, что Ева хочет его отравить.