Назло громам

За обедом…

— За обедом, — на глаза Одри навернулись слезы, — Фил сообщил мне о неожиданном госте, приехавшем к ним домой в полдень. Он немного знал об этом человеке, но я о нем слышала. Его зовут доктор Фелл.

— Ну, кажется, наконец-то появились признаки здравого смысла. Ты видела доктора Фелла, не так ли?

— Видела его? Господи, да где же я могла его видеть?

— Прямо сейчас, наверху. Он сидел за столом рядом с нами. Мне даже показалось, что он наблюдает за тобой.

— Неужели ты хочешь сказать, что это тот самый ужасный, невероятно толстый человек с прядью, закрывающей глаз? Он показался мне таким рассеянным, что, по-моему, даже не понимал, где находится. Неужели это доктор Фелл?

— Он действительно очень рассеян, Одри. Ты, наверное, слышала о телеграмме, которую он отправил жене: «Я в Маркет-Харбороу. Где я должен быть?» В отличие от Джералда Хатауэя, который никогда ничего не делает случайно, Гидеон Фелл редко делает что-либо намеренно. С другой стороны, его присутствие в ночном клубе — вещь слишком невероятная, разве что кто-то попросил его понаблюдать за тобой.

Одри показалось, что ее ухватила за горло абсолютная несправедливость.

— Но почему? Я… я ведь не имею никакого отношения к этому ужасному делу — каким бы оно не было!

— Конечно не имеешь, и никто не собирается этого утверждать, поэтому завтра ты летишь обратно в Лондон. — Брайан замолчат и посмотрел направо. — Слышишь?

Одри начала что-то говорить, но потом тоже прислушалась.

Рев голосов и шум аплодисментов, постепенно затихая, сменился тишиной, свидетельствовавшей о том, что номер с джунглями закончился. В этом довольно мрачном баре на первом этаже с фотографиями в рамках, развешанными вдоль стен, тоже было тихо.

И тогда со стороны лестницы донеслись звуки, похожие на то, будто по ней спускается тяжеленный слон с пажой. Затем послышался голос, который не спутаешь ни с каким другим, — голос Десмонда Ферье, замечательный не только своей веселостью и мощью, но чистой и прекрасной дикцией.

— Доктор, это не по-джентльменски — сообщать моей дорогой жене, что у нее не все дома.

— Однако должен вам заметить, что мы движемся прямиком к опасности. — Голос умолк. — Черт побери, друг мой, вы что, не видите, куда идете? У вас совершенно неподходящая фигура для переговоров на лестнице ночного клуба.

— Сэр, — отозвался голос доктора Фелла, — моя фигура вообще не годится для ночных клубов, особенно если учесть, что я не знаю, для чего здесь нахожусь.

— Вы оказываете услугу старому другу.

— Какую именно? Если ваш сын и мисс Пейдж собираются пожениться…

Подчеркнуто насмешливо, словно Мефистофель, Десмонд Ферье ответил:

— Ах, но ведь мы не знаем, что они решили.