Не прощаюсь

– Во-первых, не «Борисович», а «Парисович». Во-вторых, если вы юнкер, то обращайтесь к старшему как положено.

– Виноват, господин штабс-капитан! – Веня Копейщиков вытянулся. – Я пробыл юнкером недолго, не успел привыкнуть. Идемте же, не пожалеете!

– Ладно, – проворчал Романов. Охотничий азарт весь куда-то подевался, осталась одна жалостливая досада. – Все равно деваться некуда. Я в Москве никого не знаю…

Идти было действительно недалеко, минут десять – через Арбат и Собачью площадку в какой-то переулок (Романов прочитал на табличке название – «Трубниковский»). По дороге Веня не затыкался ни на секунду, успев сообщить массу сведений. Что его приняли в училище только в октябре, по достижении шестнадцати лет. Что дать присягу он не успел, так как сразу началась «заваруха». Что он был на баррикаде и стрелял, но попал или нет, не знает, а врать не хочет. Что в «организации» он недавно, пока находится на испытательном сроке.

Но когда Алексей спросил, что за организация, юнкер замялся.

– Это вам Иван Климентьевич… то есть господин подполковник расскажет. Я не должен. И вы ему, пожалуйста, не говорите, что я про организацию сболтнул.

Снова ожив, Веня затрещал дальше.

Выяснилось, что «явка» – это, собственно, квартира, в которой он живет с сестрой Зинаидой. Она совершенно отличная, хотя немолодая уже, на девять лет старше. Тоже настоящая патриотка, от нее можно ничего не скрывать. Она не Копейщикова, а Грузинцева, по мужу. Владимир Иванович Грузинцев был прекрасный человек, между прочим, офицер генерального штаба. Убит в Карпатах, ужасно его жалко.

Романов перестал слушать чепуху. Он думал, что заговор, который может устроить такая вот «организация», никакой опасности не представляет. Обычное российское дилетантство. Зря Орлов беспокоится. Уже одно то, что по городу ходят слухи об офицерском заговоре, – верный признак несерьезности предприятия. Надо посмотреть, кто у них за главного, и по-хорошему с ним поговорить, чтоб не игрался с советской властью в игрушки, не подводил людей под монастырь. Это может плохо закончиться – время сейчас нервное.

Дом, куда его привел разговорчивый юнкер, был недавней, предвоенной постройки. Вошли в подъезд через черный ход (парадную как зимой заколотили, так и осталось, объяснил Веня). Поднялись на второй этаж.

Мальчик позвонил особенным образом: два раза длинно, три коротко. Важно сообщил:

Конспираторы, вздохнул Романов, готовясь к встрече с «патриоткой», наверняка экзальтированной дурой.

Дверь открыла молодая дама в сером платье с белым воротничком. Высокая, с девичьей косой через плечо, но сразу видно, что именно дама, не барышня. Алексей понял бы это, даже если бы мальчик не сказал про погибшего мужа.