Неслучайная ночь

А покинул он нас только потому, что захотел повидаться с друзьями с соседней станции…»

– Ветер, Ветер, они едут! – донесся взволнованный голос Марка.

– Вижу, – коротко ответил Сергей. И хотел было вернуться к прерванным размышлениям. Но Марк не дал, спросив:

– Ветер, а ты не думаешь, что наши показания будут поставлены под сомнение?

– Но тогда мы запалимся.

– Мы решили говорить, что Дрозд покинул «Ветродуйку» по своей воле, так?

– Но он мог по телефону сказать Юргенсу о том, что поцапался с тобой.

– И фиг с ним! Его слово против моего. К тому же я уверен, что Дрозд ничего такого Юргенсу не рассказывал. Он же был гордой птицей, делиться тем, что его вышвырнули за порог, вряд ли стал бы.

– Нет, все же мы очень плохо все продумали, – продолжал паниковать Марк. – Нас точно заподозрят.

– Естественно, нас заподозрят, – раздраженно бросил Ветер. – У ментов работа такая – подозревать тех, кто накануне бухал с покойным. Но если мы будем стоять на своем, все закончится нормально. Мы все после ухода Дрозда зашли в дом и легли спать. За ночь ни один из нас на улицу не выходил.

– Но как мы это докажем?

– Ульяна лежала на террасе, она подтвердит. А ее подозревать у следствия нет оснований, писательница в нашей компании человек случайный.

– Но дом можно покинуть и через окно!

– Кудряш, отстань от меня, а? – вышел из себя Ветер. – Теперь все равно уже ничего не изменишь, так что заткнись на время и не нервируй меня!

Выпалив это, Ветер пошел к воротам, возле которых уже затормозил милицейский «УАЗ». За ним следом подкатила «труповозка».

– Прибыли… – раздалось из-за плеча Марка. К Штаркману подошел Слава. – Ну, ща начнется веселье!

Прищурившись, Кравченко посмотрел туда, где стояли машины. Из «УАЗа» выпрыгнул опер лет сорока в мятой рубахе, в таких же жеваных штанах. И, увидев тело, а вернее, торчащее из его живота знамя, присвистнул.

– Подойдем? – спросил Марк у Славы.

– Не надо. Мы только помешаем.

– Как думаешь, кто его?

– Кого? – не сразу понял Кравченко, чье внимание было приковано к склонившемуся над трупом оперу.. – А, ты про Дрозда… – дошло до Славы, слушавшего Марка вполуха. – Юргенс, наверное… Или кто-то из его братии.

– Но зачем им было его убивать?

– Откуда ж мне знать? – пожал плечами Слава.

– Ты будешь рассказывать на допросе, что вы с Дроздом были врагами?

– Я бы не стал употреблять столь громкое слово, как «враг», – строго поправил Марка Вячеслав. – Да, когда-то я его терпеть не мог, но и только. Если же меня спросят, я скажу, что на первом курсе мы дружили, а на третьем рассорились из-за девушки. С тех пор не общались…

Тут Кравченко заметил, что из «УАЗа» выбрался еще один оперуполномоченный. Или, возможно, следователь: белобрысый, кудрявый, тучный и немного косолапый.