Неслучайная ночь

– Кто там орет? – хрипло воскликнул Сергей и почесал заросшую черной щетиной щеку.

– Понятия не имею, – ответил Егор.

– А может, Дрозд? У него голос такой же высокий.

– Фигли ему тут делать? Я его вчера выгнал!

Ветер первым покинул дом. Егор за ним. Кто кричал, стало ясно сразу, как только друзья оказались на улице.

– Вон писательница стоит возле ворот, – заметил Сергей. – Как пить дать, она блажила.

– Ульяна! – позвал Мичурину Егор. – Ульяна, это ты кричала?

Мичурина резко обернулась. Ее руки были прижаты к лицу, будто она старалась задушить очередной крик.

– Что случилось? – поинтересовался Баринов.

Ульяна переместила руки от рта к вискам. Сжала их и выкрикнула:

– Она про кого? – насупившись, спросил у Егора Ветер. Затем тот же самый вопрос адресовал Ульяне: – Ты про кого?

Но Мичурина ничего не ответила. Одной рукой продолжая тереть висок, второй Ульяна указала куда-то в сторону и вниз.

– В неадеквате барышня, – пробурчал Ветер и устремился к Мичуриной. – Ну что тут у нас?

Егор, шедший позади, увидел «что у нас» на секунду позже Ветра. Поэтому испуганный возглас друга воспринял неверно. Решил, что тот споткнулся обо что-то и чуть не упал.

Но стоило Егору взглянуть через плечо Сергея, как ему стало ясно, в чем дело.

– Это Дрозд? – спросил он, рассматривая лежащее на спине тело. Зачем спросил, сам не понял. То, что перед ним именно Дрозд, было ясно сразу.

– Кто ж его так? – выдохнул Ветер.

Говоря «так» он имел в виду то, что живот Дрозда оказался пробит древком знамени их станции. Полотнище с фирменной символикой крепилось к металлическому штырю, который втыкался в песок. Чтоб он лучше входил, нижний кончик был хорошо заострен. Вот его-то и вогнали в тело Дрозда! Да с такой силой, что знамя «Ветродуйки» стояло устойчиво и очень, очень ровно.

Ветер подошел к мертвому Иванушке и коснулся его шеи.

– Холодный совсем, – заметил он. – Видимо, с ночи тут лежит…

Егор слышал все, что говорит Ветер, но смотрел на Ульяну. Ее поведение было ему непонятно. В том, что девушка испугалась, наткнувшись на труп, ничего удивительного нет, но уже пора бы успокоиться. Однако Мичурина продолжала вести себя крайне странно – все терла и терла виски, будто хотела проделать в своей черепной коробке дыру, и не отрывала взгляда от мертвого Дрозда…

– Ульяна! – позвал ее Ветер.

 – Ульяна, слышишь меня?

Не сразу, секунд через двадцать, та утвердительно кивнула.

– Ты только что его нашла?

– Нечего рассказывать. Я проснулась, голова болит, а таблетки под рукой нет. Решила взять в аптечке Жениной машины, вышла из дома, увидела, что ворота не закрыты… – Она наконец убрала руки от лица и обхватила себя за предплечья, точно ей было холодно. Взгляд от Дрозда наконец оторвала. – А тут он!

– Надо ментов вызывать, – вздохнул Егор.