Неуловимый граф

Они вернулись в имение Чевингтон, чтобы позавтракать и переодеться, перед тем Как ехать на бега, и граф нисколько не удивился, не заметив нигде Калисты.

Случайно он услышал, как леди Чевингтон спрашивала у прислуги, где ее дочь.

— Мисс Калиста уже уехала, миледи. Я думала, вашей светлости известно, что она собирается отправиться на бега рано утром.

— Она поехала верхом? — поинтересовалась леди Чевингтон.

— Она ведь прекрасно знала, что я хочу, чтобы она поехала со мной в экипаже! — раздраженно воскликнула леди Чевингтон.

Затем сообразив, что уже слишком поздно и она все равно не может ничего изменить, переключила все свое внимание на гостей и больше не упоминала о дочери.

Во время скачек графу на мгновение показалось, что он различил Калисту среди публики, собравшейся на холмах, по другую сторону беговой дорожки.

Он был почти уверен, что узнал Кентавра с его белой звездочкой на лбу и белоснежными чулками на передних ногах.

Но если это и была Калиста, то она нашла себе весьма укромное местечко, хорошо укрытое от любопытных взглядов зрителей на трибунах, и у графа создалось впечатление, что она приготовилась наблюдать за скачками из самого дальнего уголка ипподрома, предпочтя его удобному креслу где-нибудь в первом ряду.

Лошадь графа с блеском победила во втором заезде и немного обошла соперников в третьем.

Он проиграл, как и ожидал, впрочем, всего лишь в одном из трех заездов, в которых участвовал, но это не могло погасить его радости, и он возвращался в имение Чевингтон в приподнятом настроении.

— Хороший выдался для тебя денек, Озри, а? — улыбнулся лорд Яксли.

— Прекрасный! — ответил граф.

— Надеюсь, завтра тебя ожидают еще более блестящие победы!

— Ты же знаешь, это совсем другое дело, — сказал граф. — Против нас будут выставлены лучшие лошади Англии, и я не очень-то уверен, что Делос будет на высоте.

— Думаю, он покажет себя! — не теряя оптимизма, возразил лорд Яксли. — Я скажу больше, Озри, — это будет необыкновенно важная для тебя победа, которая сделает твое имя еще более популярным. Люди любят тебя, и многие из них ставят свои деньги не столько на лошадь, сколько на Озри Хелстона!

— Что-то ты стал чрезвычайно добр и любезен к моей персоне, — с иронией проговорил граф.

— Я говорю совершенно искренне, — ответил лорд Яксли. — Существует множество владельцев лошадей, до которых публике, выбравшейся на бега немного поразвлечься, нет абсолютно никакого дела. Но ты не из таких…

На следующий день, когда лошади, завернув за угол, сгрудились в кучу, выйдя на прямую, ведущую к финишу, граф пристально, не отрываясь вглядывался в беговую дорожку.