Неуловимый граф

Граф подробно рассказал ему все о Калисте, как она убежала из дома и какая у нее необыкновенная лошадь.

— У вас есть какое-нибудь представление, Робинсон, куда могла бы отправиться такая молодая леди?

— Вы, ваша светлость, кажется, сказали, что лошадь у нее не совсем обычная? — уточнил сыщик.

— Она не только выглядит необычно с этой своей белой звездочкой на лбу и белыми чулками на передних ногах, — стал объяснять граф. — Дело в том, что мисс Чевингтон научила ее всяким удивительным фокусам. Некоторые из них я сам видел: Кентавр, например, приходит по первому же ее зову, но не дается в руки даже груму, если тот попытается поймать его; когда она попросит, он раскланивается! Я уверен, что в его репертуаре есть еще немало подобных трюков!

— Тогда мне все ясно, милорд, — заявил старый сыщик. — Юная леди, особенно если деньжонок у нее маловато, наверняка пристала к какому-нибудь цирку.

— К цирку? — не веря своим ушам, воскликнул граф.

— Эти циркачи вечно выискивают таких вот хороших умных лошадок, милорд, ну и наездников, конечно, чтобы было кому выступать с ними.

— Но как она может найти какой-нибудь цирк? — все еще не верил граф.

Старый детектив снисходительно улыбнулся.

— Вы вот всегда суетитесь, спешите, милорд, ну и не видите ничего, что происходит вокруг вас, просто внимания не обращаете! А между прочим, в это время года цирков этих везде хоть пруд пруди — так и кочуют по проселочным дорогам из одной деревеньки в другую. Всякие есть — и большие и маленькие. Некоторые совсем бедные — даже животинки никакой завести не могут, а если и заведут какую — так только голодом ее морят и мучают — не надо бы им совсем этого разрешать. А людям что — как завидят, что те свои палатки раскинули — так и бегут — всегда вокруг них полно народу; там и хохот стоит, и клоуны эти, шельмы, чего только не вытворяют!

— Ну да, конечно, как это я сразу не подумал! — согласился граф.

Он припомнил теперь, что видел шатры циркачей и их фургончики, вереницами тянущиеся по дорогам, когда ехал в Ньюмаркет или в Эпсом, но он просто представить себе не мог, чтобы Калиста оказалась среди этих бродяг и нищих!

В то же время это была неплохая идея, и она многое объясняла!

— Сами подумайте, милорд, если она не пристала к какому-нибудь бродячему цирку, на что ей тогда жить, а? Вы ж говорите, деньжонок-то у ней — кот наплакал! Оно конечно, может, и найдется какая добрая душа — покормит бедняжку, а уж лошадь-то ее — ни-ни! Кому это охота взваливать на себя такую обузу?

Мысль о том, что Калиста может зависеть от милостей какого-нибудь оборванца, который, видя, что она одинока, беспомощна и голодает, предложит ей кров и пищу, имея при этом совершенно определенные намерения, привела графа в крайне дурное расположение духа.