Неуловимый граф

— Я очень благодарен тебе за твои ценные мысли и догадки, Робинсон, — сказал он. — Жаль только, что ты не можешь сам отправиться на поиски этой юной леди.

— Если позволите, милорд, я найду вам молодчика, который все сделает, как надо; есть у меня один такой на примете — мимо него муха не пролетит — совсем как я в молодости!

— Что ж, я подумаю, — ответил граф. — Еще раз спасибо, Робинсон, что зашел ко мне.

Пара золотых соверенов перекочевала из рук в руки, и бывший сыщик заковылял прочь.

Граф присел к письменному столу.

«Хм, цирк… — подумал он. — Что за нелепая мысль!..»И все же других вариантов вроде бы не было.

Леди Чевингтон снова приехала в Лондон. На этот раз все ее оборонительные сооружения рухнули, она не могла больше скрывать своей тревоги и страха.

— Я собрала все сведения, узнала все подробности об исчезновении Калисты, — сказала она. — В то утро на ней был летний костюм для верховой езды, зеленый, обшитый белым шнуром.

Граф сразу вспомнил, что точно так же она была одета в тот день, когда они впервые встретились в Гайд-Парке, но вслух ничего не сказал.

— С собой она взяла два муслиновых платья, очень простеньких, вроде тех, что она надевает обычно дома по утрам, ну, и конечно, кое-что из белья. Все это было завернуто в белую шаль и привязано сзади к седлу лошади.

Леди Чевингтон вздохнула.

— Разумеется, в такой ранний час мой старший грум еще не приступил к работе, и Калиста не позволила его разбудить. Она подняла одного из конюхов и попросила оседлать Кентавра, а тот был слишком глуп, чтобы поинтересоваться, куда она собирается, и запомнил только, как она поблагодарила его и ускакала. — Немного помолчав, леди Чевингтон добавила:

— Горничная, которая прислуживает Калисте, сказала, что в кошельке у нее было только три золотых соверена и немного серебра, и она даже не подумала взять с собой что-либо из своих драгоценностей.

Граф не произнес ни слова. Наконец леди Чевингтон не выдержала и обратилась к нему почти умоляющим тоном:

— Мы должны найти ее. Вы мне, конечно, не поверите, но я действительно люблю своих дочерей, а Калисту, пожалуй, даже больше других. Она больше всех похожа на моего мужа.

Граф хотел было сделать какое-то резкое замечание по поводу того, каким странным способом она проявляет свою материнскую любовь. Но на лице леди Чевингтон отразилось такое страдание, что у него не хватило духу причинить ей еще большую боль.

С неожиданной проницательностью он понял, что, устраивая дочерям эти выгодные браки, она думала даже не столько о своем нынешнем положении в обществе, сколько о том, какое положение она хотела бы занять в свое время, о чем она мечтала, когда была в их возрасте.