Невыживший

Самсонов записал его нынешний адрес и уже хотел было ехать к психологу домой, но его задержал звонок Дремина.

– Иртемьев сознался! – ликующе сообщил он, едва Самсонов поднес трубку к уху. – Это он продал информацию Корчаковой!

– Значит, я был прав.

– Да, Валера, можешь взять с полки пирожок или повесить себе на грудь орден – на твой выбор. Она пришла к нему несколько лет назад, они выпили в честь прошлой детской дружбы, а потом она уговорила его продать ей информацию.

– Наверное, он не слишком долго ломался?

– Не знаю, не спрашивал.

– А как он ее раздобыл? Личные дела должны храниться в сейфе.

– В металлическом шкафу, если точнее. Он находится в архиве и запирается на ключ. Иртемьев спер у директрисы ключ и быстренько сгонял в архив. Выписал данные о девчонках и был таков. Говорит, все не заняло и двадцати минут. Думаю, так оно и было.

– Корчакова объяснила ему, зачем ей эти данные?

– Конечно. Хотела отыскать подруг детства.

– Трогательно. А новые фамилии усыновленных мальчиков она у Иртемьева не покупала?

– Не поверишь, но я и об этом спросил.

– Нет, парни ее не интересовали. Наверное, с ними она не так тесно дружила.

– Удалось что-нибудь нарыть на Меркальского? – поинтересовался Дремин, решив, что ответил на все вопросы.

– Еще бы! Педофил запалился в школе с девчонками, которые ходили к нему на консультации. Их родители накатали жалобы, и его по-быстрому уволили. Понятно, почему наши женщины из приюта вспоминали о нем с неприязнью.

– Думаешь, он к ним приставал?

– Он даже к детям из семей рискнул полезть. А с сиротами небось вообще не стеснялся.

– И они на него не настучали?

– Может, и стучали. Но ты ведь не нашел в личном деле Меркальского из приюта никаких жалоб?

– Нет.

– А сотрудники что о нем говорят?

– Ничего. Никто его не помнит. Оно и понятно: Меркальский заявлялся раз в неделю в течение двух лет. Сидел в кабинете, давал детям тесты, ни с кем из сотрудников приюта не общался.

– Значит, девчонки на него не жаловались. Он мог их запугать.

– Да, вполне. Хочешь, я к нему съезжу?

– Я сам. Ты займись усыновленными пацанами. Иртемьев вспомнил что-нибудь про них?

– Нет, но я решил, что, раз уж он один раз влез в архив, почему бы ему не повторить свой подвиг.

– Ну… я думаю, он нам добудет новые фамилии Кутепова, Рожкова и Филиппова. А я за это не стукану на него директрисе приюта.

– Надеюсь, он сделает это быстро.

– Я дал ему пару дней.

– Ладно. Но ты тоже время не теряй.

– Как ты мог подумать?! – притворно возмутился Дремин. – Моя душа плачет!

Самсонов усмехнулся:

– Да, я представляю. Все, до связи.

Самсонов вышел из управления и сел в машину. Накрапывал дождь, и пришлось включить «дворники».