Невыживший

Небо было затянуто тучами, ветер все сильнее раскачивал кусты сирени и платаны, посаженные вокруг здания управы. Старший лейтенант включил музыку – подборку треков Нэнси Синатры. Особенно ему нравились «Something stupid» и «Bang bang». Первую Нэнси исполняла вместе с отцом. Мелодии были неторопливыми и хорошо настраивали на размышления.

Самсонов вывел «Олдсмобиль» на дорогу и поехал по адресу, где Меркальский проживал с женой и сыном. Если психолог на работе, они, по крайней мере, подскажут, как его найти.

Дорога заняла около сорока минут. Высотный точечный дом был серым и смахивал на башню из футуристического фильма.

В его огромных окнах отражалось свинцовое небо. Несколько редко посаженных осин во дворе уныло мокли под дождем. Пространство вокруг дома было заасфальтировано, однако дальше виднелась перекопанная земля и брошенные после стройки бетонные блоки, поросшие травой. Похоже, дом сдали не так давно, и семья Меркальского приобрела здесь квартиру около года назад.

Самсонов запер машину и направился к единственному подъезду.

Убийца точил нож медленными точными движениями. Это был керамбит – загнутый внутрь на манер когтя клинок.

Резать им было неудобно, потому что вообще держать керамбит полагалось острием к себе, но нож так напоминал серп, что убийца просто не мог отказаться от его использования. Поэтому приходилось разворачивать его и кромсать плоть во все стороны, чтобы добиться желаемого результата.

Убийца в очередной раз медленно провел клинок по зернистому бруску. Наклон лезвия – двадцать градусов, ни больше, ни меньше. Так оно станет достаточно острым. Пятьдесят раз в одну сторону, столько же – в другую. Затем все заново. Он действовал машинально, думая о том, что правосудие – вещь относительная.

Разве не люди придумали законы? Разве не для того, чтобы наказывать виновных и предотвращать преступления, хотя бы их часть? Так чем же он хуже тех, кто писал правила? Разве он не человек, как и они? У него есть право карать по своему усмотрению. В этом он ни секунды не сомневался. Он долго жил по чужим, зачастую непонятным ему правилам. Просто следовал им, как робот. Но потом Убийца прозрел: есть лишь та жизнь, которую ты сам выбрал, и лишь те законы, которые ты считаешь справедливыми. Раньше он не убивал – не было необходимости. Но теперь судьба вынудила его взять возмездие в свои руки. И он сразу понял, что не может игнорировать ее зов – это опрокинуло бы всю систему жизненных ценностей, которую он выстраивал многие годы. Отказаться от этого значило бы предать себя. И не только себя.

Ему нравился вид капающей крови. Одна красная капля за другой – и так долго-долго. Они падали то медленно, то быстро, повторяя какой-то неведомый ритм вселенной, и Убийца, наблюдая за этим, тоже включался в него.