Обратный отсчет

Время появится, надо будет нервишки подлечить, а то к старости полным параноиком стану.

А на работе — вообще натуральный сумасшедший дом. Нет, если в общих чертах описывать, впечатление будет неполное: на первый взгляд, вроде все неплохо, работа непыльная, платить обещали очень даже прилично, кормят даром, да и хозяйка неравнодушна… Кажется, чего еще желать?

Поэтому в общих чертах не выйдет, кое о чем придется рассказать подробнее.

Моя «презентация» завершилось тем, что Наталья в буквальном смысле хлопнулась в обморок. Смотрела на меня глазоньками, полными мистического ужаса, смотрела… потом — раз! — и отъехала.

Хорошо, на ковре сидела, обошлось без травм. Вот так ничего себе, познакомились!

Дамочка за столом (это секретарша ее, Валей звать) и дворецкий Вольдемар (тип в прихожей, с серебряными висками, попросту — Володя) принялись приводить ее в чувство, а меня выдворили в прихожую и просили обождать. Николай, начальник СБ, с каким-то нездоровым интересом посмотрел на меня, ухмыльнулся и сказал:

— Ну все, считай — принят. Поеду, доложу.

— Так это… Может, еще…

— Нет, уже не прогонит. Это я тебе точно говорю.

По коридору трижды пробежались две шустрые дивчины — видимо, прислуга, таскали какую-то посуду, шушукались. Потом Наталья пришла в себя, меня попросили в кабинет, а Валя с Вольдемаром вышли.

Скажу сразу: сцена была довольно странная, с непонятным для меня надрывом и длинными паузами. Поскольку я в этой сцене ровным счетом ничего не понял и никаких особых эмоций не испытал (это меня Костя приучил — запоминать свои эмоции и пробовать потом их беспристрастно анализировать как бы со стороны — как будто это не я, а другой человек), просто привожу последовательность событий.

Наталья сидела в глубоком кресле, за столом, обхватив ладонями кружку с горячим чаем, на плечи ее был накинут шерстяной клетчатый плед. Как будто замерзла. А дома у них тепло, градусов двадцать восемь.

Она долго смотрела на меня немигающим взглядом, сесть не предлагала и ничего не говорила.

Было неловко. Я уже и забыл, когда меня в последний раз вот так разглядывали — как дареного коня (эта ассоциация привязалась сразу в тот момент, когда Вольдемар доложил о моем прибытии и спросил, будет ли она «смотреть»).

Сегодня у меня смотрины. Все смотрят. Оценивают. Ее муж тоже смотрел, но там было проще — он смотрел мимо меня, как бы насквозь. А тут — пристальный взгляд в упор, как на какую-то диковинку в историческом музее.

Я отводил взгляд, краснел, бледнел, смущался, потом не вытерпел — мне показалось, что все это длится целую вечность:

— Результаты анализов вам уже доложили?

— Результаты… Результаты чего?

— Я сегодня утром сдавал анализы. Специально для вас.