Обратный отсчет

— На стадии разных непробиваемых Люпидадзей?

— Ну, Люпидадзе — это лишь стена, фасад. Но в принципе — да, по факту выходит, что именно на них… Я прекрасно понимаю отчаяние матерых «важняков», и вообще, всего оперсостава, которые выкладываются до последней капли, работают мастерски и талантливо, доводят дело до победного конца… Остается вроде бы мелочь: повязать гада, и всех делов… А тут — раз! Дело передайте, получите бумажку…

— Не надо меня утешать. Я не мальчик, все понимаю… Не понимаю одного: за каким чертом тогда вообще создали Комиссию? Чем мы лучше всех этих бесправных «важняков» и оперов? Мы имеем на руках конкретные факты: четыре поджога, пропавшая без вести семья и плюс две очень сомнительные смерти…

— Давайте оставим эту неблагодарную тему.

Люпидадзе нам не дадут. И точка.

Иванов вдруг нездорово просветлел взглядом и покосился в сторону комнаты отдыха:

— А он здесь, в этом же здании?

— И кабинет у него такой же?

— Да, примерно такой же. Я не понял, к чему вы клоните?..

— И такая же хитрая комната отдыха?

— Петрович, что за дурацкие вопросы?!

— Я тут подумал… Нам же совсем не обязательно его арестовывать, тем самым грубо нарушая все законы.

Нам ведь просто нужны его документально зафиксированные первичные признательные показания, чтобы взять за задницу Сенковского.

— Ага… Предлагаете пригласить Люпидадзе на ужин и угостить трепангом, приправленным скополамином?

— Хе-хе… Да нет, я думаю, он не согласится с нами ужинать. Человек-то большой, важный, занятой…

— Верно мыслите. Ужин для политика — часть производственной атрибутики. Другими словами, ужинать можно только с нужными, проверенными людьми и только по делу.

— Но никто же ведь не запрещает нам записаться на прием к этому высокоуважаемому товарищу… и побеседовать с ним на данную тему.

— Да записываться необязательно, я могу позвонить, договориться, чтобы вне очереди… — Витя перестал болтать ногой, слез с подоконника и озадаченно почесал затылок: — Не понял… Вы чего предлагаете?!

— А вот послушайте… — Иванов коротко, буквально в двух словах изложил посетившую его минуту назад идею.

Витя слушал с отвисшей челюстью и остекленевшим взглядом.

— Петрович… Нет, я понимаю: вы переутомились — такое напряжение…

То, что предлагал Иванов, было так просто и в то же время по-варварски чудовищно, что не укладывалось в сознании.

— Виктор Николаевич, я прекрасно отдаю себе отчет, как это все выглядит… Однако хочу напомнить вам, как поступили наши оппоненты с квартирами, где могли быть улики, и с людьми, проживающими в этих квартирах. Просто, нагло и бесцеремонно. Без каких-либо криминальных изысков.

— Но мы же не можем…

— Можем! Уверяю вас: нам понадобится всего десять минут, чтобы решить все наши проблемы.