Одна ночь в Венеции

И тут стало известно, что он переезжает, а в доме только он, его брат и один слуга. Вскоре брат поехал в Швейцарию вместе со слугой. Это был наш шанс – на короткое время Ковалевский оставался один… не ждал нападения… Я подтвердил Марии Антоновне, что готов убить его, и получил ключ от двери черного хода… Вечером во вторник она и Урусов были куда-то приглашены, у них складывалось отличное алиби. Как выразился адвокат, на всякий случай…

Нелидов помолчал минуту, потом попросил:

– Можно воды? Мне… мне очень нелегко рассказывать…

Ему принесли воды, и молодой человек жадно осушил целый стакан.

– Знаете, – беспомощно проговорил он, – я не могу поверить, что решился на это. Ведь я не выношу вида крови. Я вообще человек мирный… спросите кого хотите… А между тем… между тем…

Папийон не проронил ни слова, предоставляя убийце выговориться.

– Вечером во вторник Урусов пришел веселый, сказал, что граф поссорился с бароном Корфом и тот угрожал его убить. Все складывалось как нельзя лучше.

– Нам стало известно, что в среду граф собирался ехать в страховое общество, – подал голос Папийон. – Ковалевский хотел аннулировать страховку, так что неудивительно, что вас торопили с убийством.

– Да, теперь я понимаю… Вечером во вторник я вышел из дома и направился к особняку графа.

– Консьержка уверяет, что не видела, как вы выходили.

– Я выбрался в окно.

– Нет, конечно. На площадке второго окно выходит прямиком на пожарную лестницу, вот я и воспользовался ею. Урусов сказал мне, что нежелательно, чтобы меня кто-то видел…

– Мне не очень хотелось идти к графу… Я кружил, петлял… но в конце концов оказался в районе Пигаль, откуда было рукой подать до его особняка. Света в окнах не было, я направился к черному ходу… Никогда не забуду, как скрипнула дверь, когда я ее открывал! Видно, мне было плохо. Я все время боялся, что появится кто-то и схватит меня за воротник…

– Вы знали, куда идти?

– Да. Урусов нарисовал мне план дома. Внизу я взял кочергу. Вначале я хотел застрелить Ковалевского, так было бы честнее, но мне сказали, что оружие оставляет следы… Я поднялся наверх, вошел в спальню. Было очень тихо, я слышал только мерное дыхание спящего графа. И я ударил его… наугад… кочергой.

– Простите, не помню… Три, по-моему. Когда ударил первый раз, раздался какой-то булькающий звук… или хрип… Потом он уже не хрипел. Я зажег свет, чтобы убедиться, что граф умер, и… и мне стало плохо. Я потерял сознание…

– Вы ударили не три раза, а гораздо больше.

– Да? Может быть, не помню. Просто бил, бил… Да, наверное, я ударил его раз двадцать…

Нелидов говорил без всяких эмоций, сидел сгорбившись. Лицо у него было измученное, постаревшее.

– Когда я пришел в себя, то не сразу вспомнил, где нахожусь. Меня охватил ужас.