Отчаянный шаг

Выпив легкое белое вино, она успокоилась; прекрасная еда и красиво сервированный стол, тихая музыка, льющаяся откуда-то, — все способствовало тому, чтобы Пенни почувствовала себя легко и свободно и даже начала получать удовольствие от компании Сола.

Ей льстило его внимание и то, как он наклонял свою красивую темноволосую голову, ловя каждое ее слово; его глаза с теплотой и симпатией смотрели на нее. Пенни понимала, что все это ненастоящее, но чувствовала, что ей приятен ласковый взгляд этих сияющих глаз, что вся она расцветает в теплых лучах его улыбки, как бутон розы распускается, ласкаемый поцелуями солнца. Этот образ родился в ее воображении, и она засмеялась — как далеко унеслась на волнах фантазии!

И все же никогда она не чувствовала себя более привлекательной...

— Скажи мне, — спросил Сол, когда она вежливо отказалась выпить еще бокал вина, памятуя о том, к чему это привело за обедом, — ведь правда, Таппи — не то имя, которое было дано твоей сестре при рождении?

— Этот ваш сосед был не просто пожилой, но еще и слабоумный, — мрачно заметил Сол и, отвечая на ее безмолвный вопрос, добавил: — Дорогая моя Пенни, никто больше не посмеет назвать тебя простушкой!

Это был приятный комплимент, достойный жениха, и Пенни вполне оценила его, подарив Солу благодарную улыбку.

— Ну, конечно же, я простушка по сравнению с сестрой, — с напускной серьезностью настаивала она. — Таппи была необыкновенной красавицей уже в шесть лет. Все мальчишки по ней сходили с ума, но она никогда не заносилась, не была эгоисткой. Знаешь, мы с ней были очень близки, все делили — платья, книги, косметику... даже наши дневники. Каждый уик-энд мы менялись дневниками и читали, что написала другая!

Пенни вздохнула. Это были такие счастливые дни; они прошли, когда обе сестры кончили школу и избрали каждая свой путь.

Опустив голову, Пенни грустно смотрела в тарелку. Упоминание о дневнике невольно напомнило ей о том, что она недавно прочитала в дневнике Таппи. Внезапно комок подступил к горлу. Таппи никогда не рассказывала ей о короткой, но такой страстной любви между нею и Солом. Какая ирония, что и это они тоже в каком-то смысле делят с сестрой. «Сол попросил меня еще раз подумать о браке», — писала Таппи, а теперь напротив Пенни за столом сидел, глядя на нее с неподдельным интересом, тот самый человек, которого любила и отвергла ее сестра.

— Расскажи мне о своем прошлом. Что случилось с твоими родителями? — Голос Сола звучал мягко и ласково.

Она подняла глаза, радуясь, что он оторвал ее от тягостных мыслей. Хотя то, что она могла ему рассказать, тоже было связано с трагедией, но, по крайней мере не столь недавней и потому не столь болезненной.

— Наш отец умер, когда нам было по шесть лет, — начала она.