Отчаянный шаг

И все же, утешила себя Пенни со смиренным видом, коль скоро она нашла самое необходимое, она постарается, чтобы он не разочаровался в своей будущей кухне! Сегодня она это докажет.

Лиз, бесспорно, хорошо выполнила порученное ей дело. Пенни остановила свой выбор на яйцах, беконе, чипсах и фасоли. Вряд ли это меню для гурмана, думала она, подавая ужин Солу не без внутреннего трепета, но быстро успокоилась, когда Сол съел все хоть и молча, но с видимым удовольствием.

При свете лампы его лицо казалось усталым и напряженным. Накануне он мало спал. Пенни вновь живо представила себе площадь Пигаль с ее кричащей неоновой рекламой, видео-шоу и зрелищными представлениями. Едва слышный стон вырвался у нее при воспоминании о том, как в ярости Сол покинул номер, как на следующий день пошел ее разыскивать.

— Что случилось? — Это был всего лишь вежливый вопрос, заданный бесстрастно, и, тем не менее он вызвал острую боль в ее душе.

Пенни нервно сжимала руки, не в силах унять эти судорожные движения.

— Ничего, — произнесла она медленно, — просто... просто день выдался очень утомительный. — Она резким движением отбросила волосы с лица.

— Прости. Я такой невнимательный. — Сол поднялся из-за стола, почтительно поклонился с видом учтивого хозяина, принимающего гостя. — Я провожу тебя в твою комнату. — Он стоял, ожидая.

Пенни молча встала, глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. В холле он остановился, взял ее чемодан и затем жестом позвал ее за собой. Они поднялись по лестнице наверх.

Комната, в которую он ее привел, находилась рядом со знакомой Пенни спальней — его спальней. Он остановился, пропуская ее. Комната была в бежево-розовых тонах, с большой кроватью, покрытой роскошным пуховым одеялом. Пенни заметила красивую мебель, два легких стула, обтянутых розовым бархатом.

— О, как здесь мило, Сол! — вырвалось у нее невольно.

— Рад, что тебе понравилось. — Пенни показалось, что улыбка, с которой он это произнес, была немного циничной. — Я старался сделать твою тюрьму по возможности комфортабельной.

Несмотря на насмешливую гримасу на его лице, Пенни почувствовала некоторую странность в этом признании, будто бы он извинялся за какое-то недоразумение, его тяготившее.

— Значит, ты не сажаешь меня на хлеб и воду? — осторожно парировала она. Здесь и в самом деле было комфортабельно, правильнее сказать — роскошно. Она видела, как смягчились жесткие линии его лица при этом ее колком замечании, мягче стал безжалостный рот, и Пенни с тревогой ощутила, как странное тепло рождается внутри ее и разливается по всему телу. Она подняла глаза и встретилась со взглядом Сола.

— Ты можешь распоряжаться деньгами только на ведение хозяйства, снимая их с моего счета.