Открывашка и пробой

Ну а пока, раз уж я все равно ничего не могу сделать, остается только ждать и надеяться на благополучное завершение Больших Политических разборок. Вздохнув, Лёха посерьезнел и набрал в моих глазах очень много очков, вытянувшись на цыпочки и едва слышно прошептал:

— За нами всю дорогу следят. Ты не видишь и не слышишь, а я — чую и слышу. Двадцать три человека насчитал. Что-то большое началось, да?

— Да, — одними губами ответил я. — Прости, не могу сказать.

— Понимаю, — вздохнул он, взбодрился и улыбнулся. — Ну и фиг с ним!

— Фиг с ним! — охотно поддержал я.

Мы же дети, какой с нас спрос?

Едва Константин Викторович открыл нам калитку, все Липки узнали, что сбылась старинная Светина мечта:

— А-а-а, я так давно хотела себе нормальную подружку!!!

Черно-синяя — косички и платье — комета пронеслась мимо пристально разглядывающего Гришу учителя и схватила жука-дипломата за руки. Озадаченно пошмыгав носиком — принюхивается — решила забить:

— Пойдем, я покажу тебе выпотрошенного крокодила!

«Поиграй с ней», — мысленно попросил я.

Кивнув девочке, жук-дипломат побежала за ней в сарай. Оставшиеся во дворе оборотни озадаченно поводили носами. Стол, похоже, со двора уже никуда и не денется — сейчас на нем фруктовые консервы, газировка, чипсы и пирожные.

— Привел! — похвастался мной не осознавший трогательности момента Лёха.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

— Здравствуй-здравствуй, — рассеянно поприветствовал меня Константин Викторович. — Я, наверное, пойду посмотрю, чтобы крокодила не испортили, — и тоже ушел в сарай.

Мы с Лёхой и попугаем поздоровались с остальными. Американские оборотни, в шортах, майках и жетонами на шеях потягивали пиво, сидя на крылечке. Выглядят нервно — видят и ощущают происходящую суету, но кто им расскажет, в чем дело? Уж точно не я!

Пацанам же было весело, и они с жизнерадостными улыбками пожали мне руку, после чего Лёха сел рядом с американцами, гордо приосанился и продемонстрировал новообретенные умения:

— Лондон из э кэпитал.

— Лондон не столица, — покачал головой Джим. — Столица — Рим.

Это всё моя инерция мышления.

— Что он сказал? — с радостной от установления контакта рожей спросил меня Лёха.

— Говорит, что Рим — столица, — перевел я.

— Это правда! — важно покивал маленький оборотень.

— Рим падёт! — заставил нас подпрыгнуть веселый возглас с улицы.

Обернувшись, мы увидели самостоятельно открывшего калитку Тимоху с авоськой в руке.

— О, дядь Тим! — обрадовался Артем.

Казалось бы, он в деревне пробыл часов пять, из которых часа два — на моих глазах, но все его уже знают.

— Покажи огненный шар! — попросил маленький Колька.

КГБшник показал, сформировав над ладонью шар размером с футбольный мяч и почти сразу его развеяв.

Народ завистливо вздохнул.