Перегрузка

Если такое случится, спросил он, что думает она о переезде туда вместе с детьми?

Ее ответ прозвучал быстро и четко:

— Я не сделаю этого.

— Не можешь ли ты мне ответить, почему?

— Кажется, это очевидно. Почему мы втроем — Леа, Бенджи и я — должны срываться с родного места, ехать неизвестно куда только ради твоего удобства, в то время когда мы не решили еще вопроса о нашем будущем, если оно у нас вообще есть, что уже кажется маловероятным.

Вот оно, наконец вырвалось наружу! Ним решил, что время серьезного разговора настало.

Странно, подумал он, что это должно случиться именно в тот момент, когда они оказались немного ближе друг к другу, чем за все последнее время.

— Что за дьявол попутал нас? — вырвалось у него с горечью. Руфь резко ответила;

— Тебе лучше знать об этом. Однако мне любопытно, сколько женщин было у тебя за пятнадцать лет нашей совместной жизни?

Он ощутил новую, жесткую интонацию в голосе Руфи.

— А может быть, ты сбился со счета, как и я? Одно время я всегда могла определить, когда у тебя появлялось что-то новенькое — или мне следует говорить «кто-то новенький»? Потом такой уверенности у меня уже не было, и мне казалось, что ты встречаешься одновременно с двумя или более девицами.

Я была права?

Избегая ее взгляда, он пробормотал;

— Хорошо, один пункт отпал. Мое предположение было верным. Но ты не ответил на первый вопрос. Сколько всего было женщин?

Он удрученно сказал:

— Будь я проклят, если знаю.

— Если это правда, — отметила Руфь, — то это не совсем лестно для тех, других женщин, к которым ты испытывал какие-то чувства, пусть это длилось совсем недолго.

Кем бы они ни были, мне кажется, они заслуживают большего от тебя, чем просто оказаться забытыми.

— Не было ничего серьезного. Ни разу. Ни с одной из них.

— Вот в это я верю, — щеки Руфи горели от гнева. — Ведь ты и ко мне никогда не относился серьезно.

— Как ты можешь это утверждать! После твоего признания! Конечно, я могла бы понять, если бы была женщина, возможно две. Любая здравомыслящая жена знает, что такое случается даже в самых счастливых браках.

Но не десятки женщин, как это было с тобой.

— Теперь ты говоришь глупость. Не было десятков.

— Хорошо, ну, десяток. В лучшем случае.

Руфь проговорила задумчиво:

— Может быть, это фрейдизм — то, что я сказала десятки. Потому что это то, что ты любишь делать, правда? Уложить в постель как можно больше женщин.

— Некоторая доля правды в этом есть.

— Я знаю, что это правда. — Она говорила совершенно спокойно.