Перегрузка

 — А знаешь ли ты, что когда женщина, жена слышит подобное от мужчины, которого она любила или считала, что любит, то она чувствует себя униженной, испачканной, обманутой?

— Если ты так думала все это время, почему ты ждала сегодняшнего дня? Почему мы об этом не говорили раньше?

— Справедливый вопрос. — Руфь замолчала, обдумывая ответ. — Наверное, надеялась, что ты изменишься, что у тебя пропадет охота спать с каждой привлекательной женщиной, которая попадется тебе на глаза. Ведь почти каждый ребенок, взрослея, перестает с жадностью набрасываться на конфеты. Вот и в тебе я видела такого ребенка.

Но я ошиблась, ты не изменился. Ну, коли мы решили быть честными друг с другом, назову и другую причину. Я трусила. Я боялась ответственности, боялась за Леа и Бенджи, не хотела признаться, что мой брак, подобно многим другим, не состоялся. — Голос Руфи сорвался в первый раз. — Теперь у меня нет страха, нет гордости или чего-то еще. Я хочу уйти.

— Ты действительно хочешь этого только из-за меня?

По щекам Руфи скатились две слезинки:

— Что еще ты выдумал?

Нима охватило негодование. Почему он постоянно защищается? Только ли он виноват в случившемся?

— Как насчет твоего собственного любовного приключения? — спросил он.

 — Если мы расстанемся, займет ли твой приятель мое место?

— Тот, с которым ты встречалась. Вместе с которым ты уехала.

Руфь уже вытерла глаза и теперь смотрела на него с жалостью.

— Ты действительно веришь в это? В то, что я ушла с мужчиной?

— А разве это не так?

Она тихо покачала головой.

— Знаю, что ты так думал. И не разубеждала тебя, что наверняка было не слишком умно с моей стороны. Но я решила — со злости, — что тебе невредно будет почувствовать то, что испытывала я.

— А как насчет тех, других случаев? Где ты была?

Голос Руфи прозвучал почти спокойно:

— Не существует другого мужчины. Неужели ты не можешь понять этого своей глупой головой? И никогда не было. Я досталась тебе девственницей — ты знаешь это, если только не забыл или не перепутал с одной из твоих подружек. И с тех пор, кроме тебя, у меня никого не было.

— Но чем же ты занималась во время отлучек?

— Это мое личное дело. Но я повторяю тебе еще раз: это был не мужчина.

Он поверил ей. Полностью.

— О Господи! — сказал он и подумал: «Все рушится в одну минуту». Большая часть того, что он делал и говорил недавно, оказалась неверной. Может быть, он опять ошибется, если станет настаивать на сохранении их брака? Или Руфь права и для них обоих было бы лучше расстаться? Идея свободы была привлекательной. С другой стороны, ему будет многого не хватать — дома, детей, чувства стабильности и даже Руфи, несмотря на то, что они давно уже живут каждый своей жизнью. Ним не желал, чтобы его вынудили принять решение.