Незапертая дверь

Продираясь сквозь толпы страждущих, они все же нашли то, что маме было необходимо, причем необходимо давно.

Боясь сорваться, Катя проводила внутренний аутотренинг.

В итоге они стали обладательницами новой сушилки для тарелок и чашек, овощечистки. Еще маме были необходимы торшер с кривой ногой, шторка для ванной. Два комплекта постельного белья – на бежевом фоне светло-зеленые, голубые и розовые цветочки. «Такое купила соседка Алка, и мне тоже захотелось, прости! Но правда ужасно миленькое?»

– Ужасно, – еле сдерживаясь, кивнула Катя, – не то слово какое миленькое!"

"Мама вздыхала, нервничала, радовалась, когда видела то, о чем мечтала. Напоследок прихватила двенадцать стеклянных разноцветных стаканов.

– Для сока, – бормотала она, – или компота, да, Кать? Четыре Алке, четыре Майе Борисовне, ну и четыре нам, да, Катюш? Новый год все же, как без подарков?

Никак, Катя была согласна. После сорокаминутной очереди красные, потные и запыхавшиеся, поняли, что очень проголодались.

Пообедали в ближайшем кафе. Катя смотрела на раскрасневшуюся, довольную и счастливую маму и думала о том, что она очень плохая дочь.

Не просто плохая – ужасная. Ну да, толчея. Ну да, пробки. Но разве мама так часто ее о чем-то просит? Разве напрягает, использует ее свободное время?

Как давно они не были в театре! А раньше ходили… В театр ходили, в кино. И в гости вместе ходили. А теперь по отдельности. Катя, к своим друзьям, мама – к своим подружкам.

Как же все это неправильно! На майские надо обязательно куда-нибудь поехать. Например, в Варшаву или в Прагу. А можно в Вильнюс, мама любит Прибалтику.

Только бы получилось, только бы не накрыли дела… Только бы Катя смогла, а главное – захотела.

Правда, похоже, что она свободная женщина. И отпрашиваться ей ни у кого не нужно, она свободна, как ветер. Похоже…

Чемоданов так и не позвонил. Пропал.

Странный этот Чемоданов, и это мягко говоря. Но под Новый год можно бы было и помириться. Или хотя бы попробовать. Но, кажется, он так ничего и не понял… Не понял, на что Катя обиделась. Ну да, у мужиков другая организация. Но сама она не позвонит, это точно.

Катя вспоминала тот день, когда они поругались. Вернее, когда она обиделась, потому что поругаться с непробиваемым Чемодановым было невозможно.

Обсуждали предстоящий Новый год. Катя что-то лепетала по поводу закусок и горячего, Чемоданов был серьезен и сосредоточен – копался в розетке.

– Вадим! – она наконец не выдержала. – Ну что ты все «угу» да «угу»! Ты вообще меня слышишь?

И снова «угу», которое Катю взбесило.

– И да, – сказала она, – с нами на Новый год будет мама! Это вопрос решенный и обжалованию не подлежит! Ты меня слышишь?

Наконец Чемоданов повернулся к Кате.

– Я тебя слышу, – спокойно ответил он. – Но мы будем вдвоем.