Песнь об Ахилле (ЛП)

Ахилл тоже сидел так однажды — однако никогда у Ахилла не было таких глаз, пустых, в которых нет ничего кроме безбрежных темных океанских глубин, в которых живут лишь рыбы с бесцветной кровью.

Она преклоняет колени. — Господин.

— Мой отец оставил войско из-за тебя. Ты, должно быть, очень хорошая наложница.

Глаза Брисеиды темнее, чем когда бы то ни было. — Ты льстишь мне господин, говоря так. Но я не думаю, что он отказался сражаться именно из-за меня.

— Тогда отчего же? Каково мнение рабыни? — изящного рисунка бровь вздернута. Ужасно видеть, как он говорит с ней — словно змея, бросок которой невозможно предугадать.

— Я была военным трофеем, и Агамемнон обесчестил его, забрав меня. Это все.

— И ты не была его наложницей?

— Довольно, — голос его резок. — Более никогда не лги мне. Ты лучшая из женщин лагеря. Ты принадлежала ему.

Ее плечи едва заметно вздрогнули. — Я бы не хотела, чтоб ты думал обо мне лучше, нежели я того заслуживаю. Я не удостоилась такого счастья.

— Отчего? Что это с тобой?

Она заколебалась. — Господин, разве ты не слышал о человеке, который погребен вместе с твоим отцом?

Лицо его разом лишилось всякого выражения. — Конечно же, я о нем не слышал. Он никто.

— Но твой отец очень любил и ценил его. И был бы счастлив знать, что их похоронили вместе. Во мне твоему отцу не было нужды.

Пирр уставился на нее.

— Молчать, — слово упало в тишину как удар бича. — Я покажу тебе, что значит лгать Лучшему Среди Ахейцев — Аристос Ахайон. — Он встал. — Иди сюда. — Ему двенадцать, но на этот возраст он не выглядит. У него тело взрослого мужчины.

Ее глаза расширились. — Господин, прошу прощения, что вызвала твое неудовольствие. Можешь спросить кого угодно, Феникса или Автомедона. Они подтвердят, что я не лгу.

— Я, кажется, приказал.

Она встает, руки теребят подол платья. Беги, шепчу я. Не подходи к нему. Но она подходит.

— Господин, что вам нужно от меня?

Он делает шаг к ней, глаза вспыхивают. — Все, чего я захочу.

Я не вижу, откуда появилось лезвие. Оно уже в ее руке и метит в его грудь. Но она никогда не убивала людей, она не знает, сколь сильно нужно ударить и куда удар следует направить. А он быстр, он уже успел отшатнуться. Лезвие царапает кожу, прочерчивая рваную линию, но не проникает глубоко. Он злобно толкает ее наземь. Она швыряет нож ему в лицо и бежит.

Вырывается из шатра, из рук зазевавшихся стражей, — и к берегу, и в море. За ней выскакивает Пирр в разорванной на груди тунике, заляпанной спереди его кровью. Он останавливается подле ошеломленной стражи и спокойно берет одно из их копий.

— Бросай! — торопит стражник. А она уже минует буруны.

— Погоди, — бормочет Пирр.

Ее руки взлетают над серыми волнами как сильные птичьи крылья. Из нас троих в плавании она всегда была лучшей.