Песнь об Ахилле (ЛП)

 — Ты желал бы изучать медицину?

Я покраснел. — Я о ней ничего не знаю.

— Ты отвечал не на тот вопрос, который я задал.

— Прошу прощения, учитель Хирон, — я не хотел сердить его. Он отошлет меня назад.

— Тут не за что прощать. Просто ответь.

Я чуть запнулся. — Да, я хотел бы научиться. Мне кажется, это пригодится, не правда ли?

— Это может очень пригодиться, — согласился Хирон. Он повернулся к Ахиллу, который следил за беседой.

— А ты, Пелид? Ты также думаешь, что медицина может пригодиться?

— Конечно, — сказал Ахилл. — Прошу не зови меня Пелидом. Когда я здесь, я просто Ахилл.

Что-то промелькнуло в темных глазах Хирона. Искра, почти веселье.

— Хорошо. Что из того, что есть тут, ты хотел бы изучить?

— Вот, — Ахилл указал на музыкальные инструменты, лиры и флейты, и семиструнную кифару. — Ты умеешь играть?

Взгляд Хирона был тверд. — Умею.

— И я умею, — сказал Ахилл. — Я слышал, ты обучал Геракла и Ясона, хоть пальцы их и не отличались проворством. Это так?

Это показалось мне невероятным — он знал Геракла и Ясона. Знал их детьми.

— Я хочу, чтобы ты обучал меня.

Взгляд Хирона смягчился. — Затем ты сюда и прислан. Я обучу тебя тому, что знаю сам.

— Искупайся, если желаешь, — он посмотрел на меня. Я-то и позабыл, что грязен, весь в поту и дорожной пыли. Прибрал пальцами волосы — там было полно песка.

— И я с тобой, — сказал Ахилл. Он сбросил тунику и мгновением позже я сделал то же самое. Вода на глубине была прохладной, но приятно прохладной. — Вон там, видите, вьюны. И окуни. А это рыбец, которого южнее вы уже не найдете. Его можно узнать по выгнутому рту и серебристому брюшку, — говорил Хирон с берега.

Его речь мешалась со звуком текущей по камням воды и сглаживала отчуждение между мной и Ахиллом. Твердость, спокойствие и сила в лице Хирона делало нас снова детьми, и внешний мир, кроме этой возни в воде и сегодняшнего ужина, просто исчез. Когда он был рядом, трудно помнить о случившемся на побережье. Даже наши тела казались меньше рядом с туловом и крупом кентавра. И как мы могли думать, что повзрослели?

Мы выбрались из воды, свежие и вымытые, осушая волосы в последних лучах солнца. Присев на мелководье, я с помощью камней отскреб свою тунику от грязи и пота. Пришлось походить нагишом, пока она не высохнет, но таково уж было влияние Хирона, что я об этом и не задумывался.

Мы возвращались за Хироном в пещеру с полувысохшими туниками, наброшенными на плечи. Время от времени он останавливался и указывал нам на следы зайцев, коростелей и оленей. Он сказал нам, что мы будем со временем охотиться на них и учиться распознавать их следы. Мы слушали, с охотой задавая вопросы. Во дворце Пелея был только наставник в игре на лире да еще иной раз сам Пелей, то и дело задремывающий на середине рассказа.