Пиранья. Бродячее сокровище

А то очень уж современно получается…

— Как пожелает дама, — сказал Мазур, жестом подзывая официанта.

Он надеялся, что романтичная прогулка по ночным улицам в стиле робких пионерских ухаживаний надолго не затянется — Кристина как-никак была из соблазняемых, а не совращаемых. Так оно и оказалось: уже через четверть часа они сидели в такси, а еще через столько же оказались в домике, где Мазур очень быстро убедился, что двадцатый век берет свое, и развесистое генеалогическое древо ничуть не мешает девушке из благородного рода быть раскованной и изобретательной, да вдобавок жарким захлебывающимся шепотом преподносить порой на ушко такое, отчего благородные предки, воспитанные в незыблемых традициях, могли и вертеться в гробах, как курица на вертеле. Ну, а неотесанный австралиец от таких реплик только пофыркивал, следую желаниям дамы — и долгонько им следовал, иногда для разнообразия давая волю своей моряцкой фантазии. Много времени прошло, прежде чем красотка успокоилась в надежных объятиях бродяги и авантюриста и надолго там притихла.

Мазур блаженно отдыхал — поскольку тоже был не железный. Лишь ощутив в стиснутой крепкими объятиями добыче некое шевеление, осведомился на ушко:

— Ну, и каково это — оказаться во власти разнузданного бродяги?

— Я бы сказала, неплохо, — все еще чуточку задыхаясь, созналась очаровательная и разгоряченная добыча.

— Ничего удивительного, — сказал Мазур. — Скромности ради следует уточнить, что меня считали непревзойденным любовником во всех портах от Аделаиды до Шанхая…

За каковую похвальбу тут же получил игривую невесомую пощечину. И сказал:

— Интересно, а как будет по-испански звучать… — и повторил ей на ухо то, что недавно от нее же и услышал.

— Понятия не имею, — оскорбленным тоном заявила Кристина. — И вообще, откуда ты взял эту похабщину?

— Одна красотка недавно на ушко шептала.

— Боже, с кем ты только путаешься… В каком-нибудь из портовых заведений, надо полагать?

— Листал я как-то от скуки книжку одного малого, по фамилии, кажется, Шукспер, — сказал Мазур. — Замечательная там была фразочка: «о женщины, вам имя вероломство…»

— Совершено не понимаю, о чем ты.

— Браво, — сказал Мазур. — Следуя этакой логике, я и сейчас пребываю в полном затмении чувств? В галлюцинациях? Потому что у меня сейчас устойчивая галлюцинация: усиленно мерещится, что в руках у меня лежит нагая, как правда, красавица из знатного рода, уходящего корнями…

— Джонни, милый… Могу тебе по секрету сказать, что и сто лет назад, когда мораль была куда как твердокаменнее, случалось все же, что в руках у всяких нахалов полеживали красавицы знатных родов. Нагие, как правда и уходящие корнями. И двести и триста… Это жизнь, ничего тут не поделаешь.