Плевать на все с гигантской секвойи

Михаил Петрович с Мишкой возвращались домой очень довольные. У них было важное дело – купить стол для пинг-понга. Они долго и обстоятельно выбирали, обсуждая достоинства и недостатки той или иной модели. Это ведь только на непосвященный взгляд все столы одинаковые. Но наконец выбор был сделан, стол куплен.

– Миша, когда его привезут?

– Ты же слышал – завтра!

– А как ты считаешь, мама обрадуется?

– Почему бы ей не обрадоваться? – засмеялся Михаил Петрович. – Пинг-понг дело хорошее, мама, кстати, вполне сносно играет, я в Турции видел, так что… Слушай, мороженого я не предлагаю, нам может влететь, а вот кофе с пирожными можем себе позволить, как ты считаешь?

Они заехали в венскую кондитерскую.

– Если все будет нормально, может быть, на Новый год мы втроем махнем в Вену, вот там пирожные – с ума сойти!

– Ты любишь пирожные? Разве мужчины любят пирожные?

– Почему же нет? Они ведь такие вкусные! Я всегда любил сладкое.

– А какие твои самые-самые любимые пирожные?

Михаил Петрович задумался.

– Наверное, обсыпные эклеры, я их с детства обожаю.

– Ой, правда? Я тоже больше всего люблю обсыпные эклеры! Со сливочным кремом?

– Естественно, со сливочным. Я один раз купил, а крем оказался из взбитых белков с вареньем, такая пакость!

– Миша, а можно я тебя спрошу…

– Миша, у тебя есть мама?

– Татьяна Григорьевна. А что?

– А почему ты нас с ней не знакомишь?

– Да ни почему, просто времени не было. Я обязательно вас познакомлю и с мамой и с сестрой, просто в самые ближайшие дни! Уверен, вы найдете общий язык. Ты совершенно правильно задал вопрос, приятель.

– Можно я тебя буду папой звать? – хриплым от волнения голосом произнес Мишка и выжидательно уставился на старшего тезку.

У Михаила Петровича от умиления защипало в носу.

– Разумеется! Разумеется, можно, малыш! Но только все-таки надо спросить у мамы…

– У мамы? Зачем? Это же наше с тобой дело.

– Оно, конечно, так, но…

– Какое может быть «но»?

– Видишь ли, у тебя ведь был родной папа, мама его любила, и ей может быть неприятно…

– Нет, ей не может быть неприятно!

– Почему ты так считаешь?

– Потому что теперь она любит нас, тебя и меня, и ей, наоборот, будет приятно, что у меня есть папа и этот папа – ты… А моего папу я совсем-совсем не помню, я даже карточки его никогда не видел, у мамы ни одной не осталось… И вообще, она не любит про него говорить…

– Наверное, ей до сих пор больно…

– Нет, теперь уже не должно быть больно, теперь она тебя любит.

– В логике тебе не откажешь, – улыбнулся Михаил Петрович.