Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет...

Мне тяжело даже предположить, что было с мамой в те дни, но, потеряв одну дочь, она хотела спасти жизнь второй, а без страховки она не смогла бы оплатить мне лучшее лечение. Мама была не в том состоянии, чтобы искать решения таким сложным вопросам, а я, тем временем была в очень плохом состоянии.

Именно поэтому я так и осталась лежать в коме, как Фелиса. Ромола же для всех умерла. Еще полтора месяца назад Фелису под моим именем похоронили на местном кладбище.

— Ты можешь сказать, что на самом деле ты Ромола, — позже сказала мама.

Я кивнула, но ничего не сказала. Следующие несколько дней я вообще молчала.

Почти ничего не ела, и не спала. Пыталась принять то, что сестры больше нет. Мне было так больно.

Лишь намного позже я опять подняла тему страховки. Оказалось, что сумма была очень большая и я недоумевала от того, как сестер близняшек так просто можно было перепутать. Но я понимала, что это не только вина врачей. Учитывая то, что я пользовалась страховкой сестры, некоторые данные о моем здоровье были записаны к ней в карту. Но и этого было мало. Мама понимала, что скоро раскроется обман и, в первую очередь, из-за зубов. Она пошла на обман. Отдала врачу все наши сбережения из банка, чтобы он поменял карты. И он это сделал.

Видел мое тяжелое состояние и подумал, что я тоже умру. А какая разница какого человека, под каким именем хоронить?

Но я выжила и пришла в себя. Правда, не могла вернуть себе свое имя, ведь, иначе станет известно о мошенничестве со страховкой. За последнее время произошло столько горя и я не хотела, чтобы жизнь моей мамы и меня закончилась в тюрьме.

Поэтому, когда в следующий раз ко мне пришел врач и обратился ко мне, как к Фелисе, я проглотила горький ком и не стала его поправлять.

== Я не стала говорить маме про ту записку Фелисы, в которой она писала, что больше не хочет жить, но все следующие дни не могла отречься от мысли, что тот взрыв произошел не просто так. Когда я зашла в подъезд, уловила запах газа. Значит, в нашей квартире его должно было быть очень много. Фелиса бы заметила. А взрыв… может он произошел незапланированно. У нас коротила одна розетка. Или это сделала Фелиса? Вот почему она подложила мне записку в шоколадку, а не оставила ее в квартире? Может, знала, что все сгорит?

Время шло. Я знала, что уже скоро с меня снимут гипс и начнется период реабилитации. Открытых ран не было, но из-за комы и переломов ног мне следовало стараться, чтобы полностью вернуться в прежнее состояние.

Часто по ночам меня касалась депрессия и я думала о Фелисе и о том, что вообще произошло. Ее больше нет и я теперь не я. Жить под именем умершей сестры и каждый день слышать ее имя. В такие моменты я становилась сама не своя и еле сдерживала слезы, но рвение к жизни мне возвращал гнев.