Пограничник. Том 1: На афганской границе

Уткин тоже, кажется, спал на своей лавке. Он оперся о бортик и свесил голову на плечо. Димка пытался закурить, но ветер постоянно сдувал робкий огонек спички. Мамаев сидел тихо, только, вместе со всеми, подпрыгивал время от времени на кочках неровной грунтовой дороге. Я дремал, стараясь поспать, пока еще есть такая возможность.

— Гля мужики! В Москву едем! — Рассмеялся кто-то из призывников.

Открыв глаза, я бросил взгляд вперед. Под фарами грузовика на миг мелькнул дорожный знак «Москва» и тут же скрылся в темноте.

— Ага! Всем теперь рассказывать можешь, что в Москве служил!

Послышался нестройный гогот призывников.

М-да. Кажется, утренний ветер напрочь выдул из их голов любой намек на сон. И зря. Лучше б спали, блин. Пожалеют же потом.

Мы заметили на перекрестке, что развернулся спереди, другую автомашину. Нас пропускал еще один газон. Свет фар выхватил его кузов из темноты, и я увидел, что он тоже армейский, и тоже полон людей. Ну вот и еще пополнение едет. Когда мы прошли перекресток, газик пристроился за нами.

Черная громада гор, росшая на пути, развернулась огромной тенью, когда мы въехали в поселок.

Небольшой, низкоэтажный, он спал почти в полной темноте. Только кое-где светили редкие огоньки окон и фонарей.

По темноте дороги к гарнизону отряда я почти не запомнил. Не рассмотрел природных красот поселка. А ведь они были. Взять только одну гору, которая, впрочем, выглядела сейчас мрачно и таинственно.

Газон дал по тормозам, все чуть не повалились с длинных лавок, примостившихся с обоих бортов. Уткин смешно захрапел, перед тем как проснуться, чуть не подпрыгнул с места. Потом лениво выпрямился, расталкивая меня и Диму своими широкими плечами.

Я успел заметить, как сержант Свиридов и старлей Машко выгрузились из машины. Машко сказал что-то подбежавшему Часовому, и тот поторопился открывать большие железные ворота с красной звездой.

— Учебка, значит, — проговорил Уткин задумчиво, когда газик медленно вкатился на территорию погранотряда.

— Ты мне скажи, Васек, — начал вдруг Дима Ткачен, — ты сало любишь?

— Ну так, не очень. А что?

— Ну и хорошо. Я вот люблю.

— Чего хорошо-то, Дима?

— А то, что я слышал, в местных погранвойсках из мясного только сало дают.

Вася Уткин скривился так, что непонятно было, испытывает он отвращение или разочарование.

— Значит, мне больше достанется, — наблюдая, как за нами заезжает вторая машина, сказал Димка.

— Я сало люблю, — робко буркнул Мамаев.

— Не переживайте, — вклинился я, — все сало тут полюбим.

— Это еще почему? — Хмыкнул Димка.

— Гонять будут так, что все залетит за милую душу. И не заметишь.

Старлей скомандовал выгружаться. Мы стали выскакивать из газика. Ровно то же самое скомандовали и соседней машине.