Пограничник. Том 1: На афганской границе

— Тут складка, видишь? Ее быть не должно. Шею натрешь. Распарывай.

Уткин грустно вздохнул и принялся отдирать подворотничок.

— Третий раз уже. Мож ну его?

— Ну или это, или здоровенный чирей на шее. Выбирай.

Вася опасливо сузил маленькие глазки.

— Ниче. Научишься. — Добавил я.

— Спасибо, что помочь согласился. Я ж иглы в жизни в руках не держал. У меня по этому делу была Настенька.

— Угу. Настенька. Подруга моя по детдому. Я ее с самого детства в обиду не давал, — лицо Васи сделалось мечтательным, глаза заблестели. — От ребятни защищал, кто пытался к ней приставать.

Интересно, как она там?

— А где она? Работает или учится сейчас твоя Настенька?

— Как из детдома выпустились, пошла учиться. Медсестрой будет. Вот я думаю: может, когда еще увидимся?

— Ты не отвлекайся, Вась. Подшивай. Времени у нас осталось не так уж много.

Уткин вздохнул, выгнулся, хрустнув спиной. Потом снова сгорбился, опустив широкие плечи. Стал возиться с подворотничком.

— Если б не ты, я б, наверное, никогда и не понял, как это пришить.

На это я ничего не ответил. Только украдкой улыбнулся. Мне хотелось помочь Ваське. Все же он не струсил, когда мы с дембелями дрались.

Кинулся на помощь, без всяких сомнения. Когда бывает такой товарищ, любую войну пережить можно. Уж я-то знаю.

В следующее мгновение мысль у меня зашли о брате. Интересно, как он там устроился? Нашел ли он себе товарищей, на которых можно положиться? Брат у меня и сам не промах. Но один в поле не воин. В результате недолгих раздумий, я решил, что устроился он хорошо. Раз уж я нормально чувствовал себя в бригаде, когда проходил срочную в ВДВ, то и он устроится.

Внезапно дверь бытовки скрипнула. Внутрь вошел сержант Бодрых в компании двоих старослужащих.

Вася напрягся, бросив на них беспокойный взгляд. Я спокойно продолжал проверять, как пришлись петлицы.

Явились, не запылились. И чего не спиться? Видать, Бодрых не терпится к своему щегольскому наряду и мои часы добавить. Да и стариков я узнал. Они рубили нашу одежду за баней.

— Ну здорова, салаги. Трудитесь? — вальяжно прошел он вглубь комнаты. — Постегаете, так сказать, тонкости армейского быта?

Я не удостоил его ответа, продолжая делать свои дела. Вася только мрачно закряхтел.

— Э, слышь, — кивнул мне Бодрых, — я ваще-то к тебе обращаюсь, боец.

М-да. Я прекрасно знал, что если на афганских заставах солдатам было не до дедовщины, в учебке явление такое вполне себе сохранялось. Тут можно было запросто получить по шапке, если дедам что не так. Правда, это меня совершенно не пугало.

Еще будучи сам сержантом, гонял я всех этих дедов-умников пачками. Был ярым противником подобного рода неустанных отношений. Вот и сейчас изменять себе не собираюсь.

Да и солдаты, в большей массе меня в этом поддерживают.