Пограничник. Том 1: На афганской границе

Будем знакомы, — с явной насмешкой в голосе проговорил он.

— Ну вот и скажи, Бодрых Григорий Сергеевич, почему ты решил на иранскую границу перевестись? Боишься, что пошлют в Афган?

Сержанта чуть не перекосило. По роже его было видно, что он не знает, чего ему делать: злиться или стесняться своей трусости.

Старики за его спиной сконфуженно переглянулись, но один все же спохватился. Это был тот же самый, что уже рыпался на меня:

— А-ну иди сюда! Ща я тебе душу пробивать буду!

Он шагнул было вперед, я встретил его суровым взглядом, будучи наготове. Васька Уткин, забыв про подворотничок, тоже вскочил.

К нему тут же метнулся второй старик.

Сержант растопырил руки, перекрывая обоим дорогу. Трусит, зараза. Хотя этого я и ожидал.

Хотелось мне его спровоцировать, что б вспылил, полез в драку и отхватил. С него спрос будет больше чем с меня, простого солдата. Особенно перед переводом на хлебное место. И он об этом знает, вот и опасается, держит своих на коротком поводке.

Ох, и предъявят ему деды потом за это. За то, что вот так, перед простыми «запахами» лицо потерял. Но видать, Бодрых было гораздо важнее, что о нем офицеры знать будут, чем мнение его сослуживцев.

Еще бы. Месяц тут остался. А может, была и другая причина.

Если щас будет драка, я был больше чем уверен, что Бодрых больше не увижу в отряде. Однако хитрый черт и сам это прекрасно понимал. Вот и не быковал лишний раз.

— Тихо, мужики. Не горячитесь, — побледнев лицом, сказал Бодрых.

— Не, ну ты слышал, Гриша, че он говорит? — Кивнул на меня один из стариков.

— Будь другом, Мих уймись. Успеешь еще, если надо будет, — пробурчал Бодрых.

Старослужащий с кислым лицом отступил. Второй заявил Васе:

— Че бугай, ты как, громко падаешь? Мож проверим?

Вася ничего ему не ответил.

Он только наградил старика тяжелым взглядом и помял крупный кулак.

— Я так понимаю, меняться ты не соглашаешься, — мрачно сказал Бодрых.

— Ну, видит бог, я думал с тобой по-хорошему, — выдохнул сержант. — Лады. Пошли, мужики.

Сержант повел обоих старослужащих прочь. Последний, выходя обернулся и, презрительно глянув на меня бросил:

— Ты че, мля? — Кинулся он в комнату, и сержант его остановил.

— Миха-Миха. Тихо. Пошли.

Когда троица исчезла в коридоре, оттуда послышалась тихая ругань.

Солдаты предъявляли сержанту за нерешительность. Не прошел фортель сержанта. Он думал, мы с Васей тут же струсим и пойдем у него на поводу. А тут такая засада.

— Я уж думал, сейчас будем им морды бить, — Вася вернулся на свой табурет. Поднял и отряхнул китель.

— Нет, — холодно ответил я. — У этого кишка тонка. Хочет в отряде дослужить свой месяц без залетов. Что б на хорошем счету остаться.

В бытность мою офицером попадалось мне, по большей части две породы сержантов. Первые — крепкие сильные парни. Волевые.