Порожденная грехом. Часть 2

Поэтому они и ушли в первую очередь.

Гуннар смотрел на меня.

— Я не стану говорить, что тебе следовало поговорить с Эрлом, потому что мы оба знаем, чем бы это закончилось. Но ты мог бы выставить себя на голосование в качестве нового президента.

— Большинство мужчин, которые остались в клубе, были преданы Эрлу. Именно поэтому они остались и не стали Кочевниками. Я бы не победил, и тогда Эрл точно убил бы меня. В конце концов, он хотел моей смерти. Он пытался прикончить меня первым, так что я не расстроен, что убил его.

Гуннар пожал плечами.

— Отделение тоже мертво.

— Не обязательно.

Ты и другие Кочевники могли бы создать все заново, с теми идеалами, которые были раньше. Братство и свобода. А не деньги, месть и наркотики.

Часть первоначального отделения «Тартара» все еще находилась в Техасе, а несколько небольших отделений были разбросаны по всему Восточному побережью. Но сердцем «Тартара» всегда было главное отделение Эрла, которое последовало за ним из Техаса в Джерси.

— И кто должен стать президентом? Грей? — он насмехался. — Он еще пацан.

— Он слишком молод, — согласился я. — Ты мог бы выполнять эту работу, пока Грей не будет готов взять на себя ответственность.

— Я не лидер. И не хочу указывать этим парням, что делать. Мне просто хочется кататься на байке, пить пиво и хорошо проводить время со своими братьями. И ничего больше.

— Тогда выбери кого-нибудь другого. Как насчет Роланда? У него хорошие связи, и он всем нравится.

Роланд был одним из последних, кто стал Кочевником. Мы с ним хорошо ладили.

— Он всем нравится, ты сам это сказал. Ты когда-нибудь видел президента, который заслужил уважение банды байкеров тем, что был хорошим?

Я кивнул на пистолет в руке Гуннара.

— Может, уберешь его? Как я уже сказал, я пришел с миром. Вы не те люди, к которым у меня есть претензии.

— Так ты все еще на охоте?

— Не на охоте, но я присматриваю за старой командой Эрла. Мне не нужны неприятности, но я не стану ждать, пока их принесут к моему порогу.

— Ты имеешь в виду к порогу твоей девушки?

Я не подтвердил и не опроверг это, но Гуннар рассмеялся.

— Черт, она держит тебя за яйца.

— Как Барб держит твои.

Гуннар пожал плечами.

— Барб знает свое место в клубной жизни. А твоя девчонка нет.

Тебе придется отказаться от жизни, к которой ты привык, от жизни, которой ты поклялся. Она не будет Старушкой.

— Она та, кем она является, а я тот, кем я являюсь. Мы можем оставаться теми, кто мы есть, и все равно быть вместе.

— Уверен? Я не вижу, чтобы ты трахал других или гонял на байке всю ночь напролёт, будучи комнатной собачкой ее старика.

— Я не буду ничьей комнатной собачкой, и не похоже, что ты давненько трахаешься с кем-то еще, кроме Барб.

Гуннар погрозил мне.

Я знал, что у него есть веские основания.