После тебя только пепел

Пока ее грузили в машину «Скорой», я вымещал злость на бумаге, которая не смогла помочь, потому что это единственное, что было в моих силах.

– Почему ты опускаешь руки? – в сотый раз спрашиваю я.

– Потому что не могу их поднять.

– И я тоже, Дань. Сколько можно? Я устала бороться.

– Ты даже не начинала. Ты с самого начала…

– Вот именно, – решительно перебивает Алла. – Все уже давно закончилось бы. Сколько мне еще дают? Год? Два? Они мне не нужны. Я все-равно ничего не могу. Я умираю, Дань. Я с этим смирилась. Вам тоже пора.

– Мы все умираем. Каждый день. Но это не значит…

– Ты не понимаешь, – снова перебивает Алла, вкладывая все силы в голос, и я затыкаюсь, чтобы не злить ее еще больше. – Никто из вас не понимает, каково это…

– Все можно изменить, – с мольбой произношу я. – Если бы ты только меня выслушала хоть раз до конца. Есть статистика. Есть пациенты, получавшие и худшие прогнозы, и они выживают, женятся, путешествуют. Живут! Неужели ты этого не хочешь? Все только у тебя в голове.

– У меня в голове опухоль! И все! – кричит она, сжимая костлявую ладонь, что лежит поверх белого одеяла, в кулак. – И все… – повторяет обессиленно.

Даю ей время перевести дыхание, а сам перебираю в голове варианты. Что еще я могу сделать? Ну что еще?!

– Знаешь, если было бы можно, то я лег бы на операционный стол рядом с тобой. Отдал тебе все органы, только бы ты…

– Дань… – тихо всхлипывает Алла.

– Это я во всем виноват.

– Ты дурак? Как ты можешь быть виноват? Родной, я ценю все, что ты пытаешься для меня сделать, но… прошу… Отпустите меня. Пожалуйста. Я не хочу больше так. Мама уже на грани, ты сходишь с ума, пытаясь придумать какой-то волшебный метод исцеления, а папа выглядит как старик, работая днями и ночами, чтобы оплачивать лечение. Мало того что я умираю, так еще и вас за собой тяну.

– Так, Дань. Именно так.

– Это все из-за меня… – снова произношу я, склоняя голову от давящего чувства вины.

– Прекрати нести чушь.

Выхода нет. Стимула нет. Кажется, у меня самого опускаются руки. Единственное, что стоит сделать, так это рассказать ей правду. Я еще пожалею об этом, а может, пожалел бы, оставив все в тайне. Не знаю. Уже ничего не знаю…

– Это не чушь. Это правда. Ты помнишь, с чего все началось?

– С того, что мне поставили диагноз.

– Нет. С того, что я убил твоего парня.

– Когда я привез тебя и отдал родителям… – рассказываю я, в горле першит, словно от дыма. – Когда папа тебя откачал, я вернулся туда. Половина дома уже была в огне.

Алла молчит. Слежу за тем, как она дышит, стараясь выловить грань.

– Ты думаешь, что рассказываешь мне что-то новое? – спрашивает Алла, пронзая меня любящим взглядом.

– Дань, неужели ты уже забыл? Ты не самый умный ребенок в нашей семье.