После тебя только пепел

Сейчас я вижу в твоих глазах то же, что и тогда. Такое чувство, что ты снова винишь себя в чьей-то смерти.

– Может быть, даже хуже, – отвечаю я честно.

– Похоже, мне действительно еще рано умирать. Кто-то же должен вправить тебе мозги. Давай рассказывай. Мы слишком долго молчали, а времени все меньше.

– Доброе утро, Аленушка. Или, правильнее будет сказать, добрый день.

Я ее вчера порядком напугала, да и всех соседей по коммунальной квартире тоже. Явилась в полночь зареванная и практически без сил из-за того, что шла пешком через полгорода. Сегодня все это придется объяснять, но я благодарна уже за то, что вчера меня никто не трогал и что усталость свалила с ног, позволив крепко заснуть даже на старом узком кресле.

– Доброе утро, – отвечаю я, морщась из-за боли в спине.

И как я в детстве здесь размещалась? И еще один вопрос… почему так больно становиться взрослым?

– Тома передала блинчиков с творогом, – говорит бабушка. – Они, правда, уже остыли, но уверена, все такие же вкусные.

– Отлично, – выдавливаю я слабую улыбку и поднимаюсь. – Пойду почищу зубы и принесу чай.

– Помнишь, как выглядят мои чашки?

– Конечно, – киваю я и выхожу из комнаты.

Вчерашняя ситуация была шоковой лишь первые несколько часов. В глубине души я рассматривала возможность подобного исхода и так же глубоко была к этому готова. Больно? Безумно. Обидно? Очень. Смертельно? Нет. Эта удивительная мысль позволяет вдохнуть полной грудью, успокоиться и немного расслабиться. Может быть, Мнац и законченный псих, но в чем-то он был все-таки прав. Самое важное из его уроков я точно извлекла.

И последнее, во что еще предстоит поверить.

Если позволить себе принять, что ты любил мираж, то и чувства, соответственно, должны рассеяться вместе с ним. Я решительно настроена пережить это, как и все то, что происходило со мной до нашей встречи с королем. Потребуется время. Хорошо, что на этот ресурс пока не приходится жаловаться.

Возвращаюсь в комнату бабушки с двумя чашками травяного чая. Надеюсь, никто не будет против пропавшей щепотки сухих листьев, если я все-таки перепутала полки.

– Никак не могу привыкнуть к твоей прическе, – говорит бабушка, с трудом опускаясь на табурет рядом со старым круглым столом.

Обвожу взглядом тесную комнатку, заставленную лакированной мебелью. В моих детских воспоминаниях у бабушки был большой дом. Помню огород на заднем дворе и песочницу в кустах смородины. Я никогда не спрашивала, почему она переехала, потому что боялась наказания за излишнее любопытство, но сейчас этот вопрос сильно меня волнует.

– Что ж, внученька… – вздыхает бабушка. – Нам пора поговорить.

Ставлю чашки и занимаю место напротив бабушки, приготовившись к долгой беседе.