После тебя только пепел

Когда видишь перед собой зверя, то нужно быть готовым к тому, что рано или поздно он укусит. Мы подкорректировали политику колледжа, а я стал кем-то вроде парламентера с обеих сторон. Студентов перестали так сильно прессовать, пошли им на уступки: отремонтировали клуб, ввели свободное расписание на перемещение, даже заброшка теперь считается чем-то вроде детской площадки. После этого студенты стали тише и спокойней, они воспринимают колледж как дом и благодарны за то, что он может им дать и дает. Короче, все довольны. Как-то так.

– Теперь ясно, почему все тебя любят.

– Считаешь, что не за что?

Опускаю голову и запихиваю в рот сразу три кусочка картошки.

Я не стану делать ему комплименты вслух. Нет уж! Он снова будет смеяться надо мной! Пиликает телефон, а потом слышится грозный вздох Мнаца.

– Кристина? – с давящей на грудь неловкостью спрашиваю я.

– Вот только не начинай, ладно? – сурово произносит он. – Тебя вообще это парить не должно.

– Но я замешана в этой ситуации.

– Мы с Крис встречаемся уже пятый раз. Если кто и виноват в наших стычках, так только мы сами.

– Сам не знаю, что это за фигня, – нехотя признается Мнац, убирая телефон в карман толстовки.

– Ну надо же! Гений чего-то не знает!

– Верная подколка. Заслужил.

И тут меня прошибает. Он согласился? Не стал спорить и препираться? Здесь явно что-то не так.

– Значит, это все-таки любовь, – сквозь слабую улыбку говорю я и поднимаю взгляд к темному небу с едва заметным мерцанием звезд, – если вы уже через столько прошли и все еще вместе.

– Раньше я тоже так думал, – отстраненно отвечает он.

Опускаю голову и смотрю на Мнаца без какой-либо защиты. Открыто и честно. И жду такого же ответа. Мнац удерживает мой взгляд, и впервые мне так спокойно в его оковах.

Они не тяжелые, не тянут вниз, наоборот, ощущаются теплыми ласковыми прикосновениями к рукам. И это не просто игра воображения. На мое левое запястье опускается теплая ладонь Мнаца. Не хочу больше ничего говорить, погружаясь в транс, куда зовут голубые глаза. Ветер замолкает, не слышно шума города, только стук моего сердца. Мнац поднимает свободную руку, палец касается уголка моих губ. Нет никакого разряда тока или паралитического яда. Остаюсь неподвижна, не желая что-либо предпринимать.

– Ты испачкалась соусом, – говорит он, низкие нотки его голоса спускаются мурашками по шее.

Машинально облизываю губы, а Мнац все наблюдает за мной, не моргая. Что это? Почему он так смотрит? Все жду щелчка или словесного подзатыльника, но Мнац спокойно отстраняется, будто бы ничего и не произошло. Но это было. Точно было. И, судя по тому, что он никак не комментирует мое поведение, все случившееся не имеет никакого отношения к тренировкам.

– У тебя руки холодные. Нам лучше действительно вернуться в общагу.