Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

До столкновения осталось три удара сердца, да только чудные тут дела творились… Ведь ни один баварский дротик не полетел в сторону словен, и ни одна стрела не попала в баварца. Между лангобардами и баварцами вклинилась княжеская пехота, отсекая одних германцев от других. Там было очень жарко, а вот в центре войска наоборот…

— Добран, сотню демонов тебе в печенку, это ты там? — крикнул наряженный в алый плащ баварский тысячник. На его шее висела толстая золотая цепь, а на руках звенели браслеты, которые каждый уважающий себя германский вождь обязан был дарить своим верным воинам. Словене и бавары остановились в шаге друг от друга. Никто и не думал драться, хотя вокруг них уже вовсю закипел бой. Тысячник заорал на своих. — А ну, копья подняли, в такую вас мать! Не дай вам боги, еще пораните кого!

— Руди, медведь такой! — заревел в ответ Добран. — Здоров! Отыграться решил? Я тебя снова раздену до исподнего! Дочь твоя Гертрауд как поживает?

— Глаза все выплакала, так замуж хочет, — проорал Руди. — Где, говорит, жених мой нареченный, батюшка? Задница уже, как у справной кобылы, а объездить всё некому. Когда выкуп пришлешь, скупердяй? Долго еще моей девке мучиться? Она скоро жопой лавку прожжет! Ну, сам подумай, на кой мне в доме горелые лавки?

— Как лед станет, так сразу и пришлю, — ответил Добран. — И старший сын тоже придет, пусть дети познакомятся. Хрен с тобой, крохобор проклятый! Сорок коров серебром за твою дочь(2) плачу. Это мое последнее слово.

— Согласен! — крикнул Руди через головы воинов, с жадным интересом ловивших каждое слово. — Она у меня тоже не нищая, знаешь ли! Приданое за ней даю такое, что иной принцессе впору. Ну что, делаем, как договорились?

Бавары, оживленно обсуждая девку с раскаленной задницей, что страдала без мужской ласки, начали перестраиваться в две колонны, ставшие перпендикулярно строю словен. Воины громко обсуждали, как и сколько раз они бы утешили несчастную девушку в ее горе, и без всякого выкупа. Колонны развернулись спинами друг к другу и образовали коридор шириной шагов в пятьдесят. Лангобарды, которые в горячке боя всего этого не заметили, вдруг поняли, что их сбоку теснят соседи. Да и не теснят, а бьют копьями насмерть.

— Вы чего это делаете, сучьи дети? — раскрыл щербатый рот немолодой воин с волосами, слипшимися от пота. — Вы же за нас вою…!

Договорить фразу он не успел, потому что пропустил удар копьем в горло и так и упал, глядя в небо изумленными глазами. А словене, в свою очередь, тоже расступились в стороны, и в этот коридор потекла лава легкой степной конницы, которая разлилась в тылу германского войска, посылая стрелу за стрелой. Для пехоты это означало скорый и бесповоротный конец.