Последний натиск на восток ч. 2 (СИ)

Да, они разорили его, с этим не поспоришь. Да только много ли нужно времени, чтобы откопать новые землянки и срубить избы? Уж чего-чего, а дерева тут в достатке. Алеманны вышли к берегу Инна, а до Новгорода было еще два дня пути…

— Ваша светлость, разъезды вендов впереди замелькали, — доложил дружинник, который только что вернулся из разведки. — Много чаще, чем раньше. Я их лагерь с пригорка видел, день пути до него. Ждут нас впереди, ваша светлость, не пройти нам.

— С…суки! — выдохнул Хродоберт, и обхватил голову, перевязанную окровавленной тряпицей. — Передай всем: привал, тут остаемся.

— Догонят же, ваша светлость, — непонимающе посмотрел на него воин.- И утро же еще, до привала далеко.

— Делай, что говорят, — рыкнул на него Хродоберт. — Всех герцогов и графов сюда зови. И пошевеливайся!

Знать франков и алеманнов собралась быстро, и получаса не прошло. Суровые мужики, исхудавшие за время похода, с лицами, покрытыми пылью, в грязной одежде, вопросительно смотрели на командира. Никто не роптал, но настроение тут у всех было хуже некуда. Полное дерьмо, а не война. Хуже был только поход в Италию при Брунгильде, когда двадцать герцогов Австразии через Альпы со своими отрядами перешли, а их там лангобарды в пух и прах расколотили. Кто тогда в бою не погиб, умер, сраженный эпидемией дизентерии. Редкие счастливцы, которые назад через земли алеманнов возвращались, сполна вкусили вкус мести озверевших горцев. Ведь франки поначалу очень весело через те земли прошли, с огоньком, так сказать… Десятки тысяч воинов остались тогда в Италии ворон кормить, домой лишь единицы добрались. Вот и здесь что-то похожее намечается.

— Там впереди, конница вендов и авар, — обвел всех тяжелым взглядом Хродоберт. — Если пойдем вперед — нам конец. Пойдем назад — нам конец. Останемся тут — нам конец.

— Что предлагаешь? — хмыкнул Баронт, герцог из Нейстрии. — Может, сразу на мечи бросимся? Так я лучше в бою умру, как воин.

— Плоты, — коротко сказал Хродоберт. — Плоты рубить и плести щиты из веток. Никому не спать, не срать и не жрать. Всем работать, у кого раны позволяют. На два десятка воинов — один плот. Надо до завтрашнего полудня вниз по реке уйти. Если к левому берегу прижмемся, то стрелы не достанут. У нас времени день, не больше. Потом венды сами за нами придут. И тогда да, Баронт, ты погибнешь, как воин. И мы все до единого вместе с тобой.

Лагерь германцев, упавших было на землю без сил, закипел, словно похлебка на костре. Люди забегали и засуетились. Мало подходящее дерево срубить, нужно его от сучьев очистить и до воды дотащить. Люди, которые уже всякую надежду потеряли, работали, как проклятые.